Наркопьянь
Шрифт:
Прошлись вокруг станции. Народу – никого. Возле здания вокзала небольшая площадка с фонтаном и громкоговорителем. Из громкоговорителя лилась спокойная музыка. На фоне покосившихся лачуг, выглядывавших из-за густых зарослей кустарника вокруг станции, этот фонтан с музыкой выглядели, по меньшей мере, неуместно. И в то же время было в этом что-то загадочное, наводящее на мысль о непредсказуемой русской душе.
Мы с Панком посидели у фонтана и покурили. Мимо проползли две вялые старухи. Судя по их угрюмому виду – местные. Крепкие бабки, это они фрица вилами
- Чего-то жрать хочется, - тихо констатировал Панк.
Я прислушался к своим ощущениям. Употребленная ночью скорость отпустила, ее место заняло легкое приятное опьянение от выпитого пива. Появился и аппетит.
- Да, не помешало бы, - ответил я, - пойдем магазин поищем.
- Пойдем.
Мы перебрались через рельсы, преодолели полосу кустарника и двинулись вглубь поселка. Я оглядывался по сторонам. Какие-то обшарпанные дома, покосившиеся лачуги. В общем, обычный русский поселок на периферии, грустный и потерянный, словно ребенок, заплутавший в лесу безвременья.
Прилавки в магазине тоже не шокировали разнообразием. Мы взяли батон белого хлеба, упаковку сосисок и пакетик майонеза. В качестве аперитива выступили две бутылки какого-то оранжевого пойла с весьма сомнительным названием.
Выйдя из магазина, мы огляделись. Через дорогу находился сквер, дышавший запустением и отличавшийся от банальной помойки только тем, что там были скамейки. Туда-то мы и направились.
Сосискам мы не оставили ни единого шанса. Голод, внезапно навалившийся на нас, был подобен урагану. Только лишь доедая последнюю сосиску из упаковки, Панк невзначай заметил:
- Мне показалось или сосиски как-то странно пахли? Вроде как чем-то несвежим…
Сказать по правде, мне тоже так показалось, как только мы вскрыли упаковку, но после полуторасуточного воздержания от приема пищи я не обратил на сей факт должного внимания.
- Вроде, действительно странно пахли, - произнес я, чувствуя неприятную вонь, доносившуюся от пустой упаковки и инстинктивно выискивая срок годности.
- Травануть хотели, сволочи, - тихо произнес Панк, сплевывая на землю.
Реальность оказалась чересчур жестока, даже такие, в общем-то, темные личности как мы не заслуживали столь сурового отношения к себе. Сосиски испортились месяц назад.
- Да, дела… - присвистнул я. – Нужно срочно принять антидот.
- Анти что? – Панк посмотрел на меня.
- Противоядие. – И я крутанул пробку с бутылки, содержащей загадочную оранжевую жидкость.
После нескольких глотков факт, что тебя только что накормили тухлятиной (а если быть точным – ты сам себя накормил), приобрел более мягкие оттенки. По крайней мере, жрать больше не хотелось. Я протянул бутылку Панку, и он тоже надолго припал к ней.
- Вот уроды, - выдохнул Панк, отрываясь от горла.
- И не говори. Специально, небось, приезжим дурачкам подсунули просроченные. Ладно, черт с ними, пошли к станции, а то это место начинает вызывать у меня неприятные ассоциации…
- Пошли.
Возле фонтана
Через полчаса о сосисках уже ни я, ни Панк не вспоминали. Оранжевая субстанция отлично помогала по части стирания неприятных воспоминаний. Как, впрочем, и остальных воспоминаний тоже. Настроение улучшалось прямо пропорционально потребленной жидкости. Панк таки не выдержал – и принялся знакомиться с ребятами, сидевшими по соседству.
Вскоре мы пили уже вместе. Ребята оказались неплохими. Познакомились они, кстати, здесь же, на вокзале, буквально час назад – их электричка до Питера тоже шла только утром. Два парня из Питера, Игорь и Макс, возвращались с какого-то шаманского фестиваля. У них с собой оказались даже специальные барабаны – джембе. Девушки ехали из Москвы в Питер – развеяться, как они сказали. Девушек звали Саша и Женя. Мы решили, что будем ждать утра вместе.
Дойдя до кондиции, парни расчехлили барабаны и принялись играть какую-ту африканскую мелодию. Девушки взялись за руки и принялись плясать у фонтана. Мы с Панком, не долго думая, присоединились к ним. Фонтан разбрасывал во все стороны брызги, искрившиеся в свете зажегшихся уличных фонарей.
Внезапно мне почему-то вспомнилась строчка из песни Гребенщикова: «Жизнь ползет как змея в траве, пока мы водим хоровод у фонтана, сейчас ты в дамках, но что ты запляшешь, когда из-за гор начнет дуть трамонтана…» Тут же желудке нехорошо заурчало, и я постарался поскорее отогнать грустные мысли.
Не получилось, так как неизвестно откуда вырулил местный мент. Недолго думая, он направился к нам. Барабаны умерили свой пыл.
- Ребята, вы откуда? – спросил мент, подойдя к нам.
Я решил взять роль переговорщика с местной властью на себя.
- Из Питера.
Мент сделал какое-то движение мышцами лица, словно внезапно почувствовал резкую зубную боль. Понятно, из деревенских – городских не любит.
- А здесь что делаете?
- Электричку ждем.
- Электричка будет только утром, - мент с видом знатока попытался открыть нам глаза на мир.
- Мы в курсе.
Мент как-то нервно почесался.
- Знаете что. Идите-ка вы куда-нибудь отсюда, от греха подальше. – Похоже, менту просто хотелось домой, но в нас он видел лиц, представляющих какую-то непонятную для него и оберегаемой им территории опасность. – Шуметь не надо. Нехорошо.
- Ладно, договорились, - я решил успокоить мента, а то тот уж как-то сильно перенапрягся, - а куда тут можно пойти?
- В центр не ходите, - мент достал сигарету, - там местные… Огоньку не найдется?
Я протянул ему зажигалку. Мент прикурил.
- В общем, в центре вам делать нечего. – Интересная постановка вопроса, учитывая, что никто из нас и не знал, где этот центр. Да и был ли он тут? – Местные приезжих не любят, - продолжал мент, - в парк идите. Там сейчас никого нет.