Наркомэр
Шрифт:
— Рассказал я, что ты умер. Погиб, в общем. Я же стоял в тот день на Бариновой горе. И видел, как в тебя очередью… Стрелял тоже, но все бесполезно. Расстояние большое. Я рад, что ошибся.
Они вернулись к немецкой церкви, где находилась остановка, зашли в магазин, и Михалыч купил прямоугольную бутылку водки. Как раз объем для троих.
Перешли через дорогу. Свернули на тропинку. Руки у Михалыча тряслись. Не мог попасть в замочную скважину.
— Раздевайся, Коля. А я позвоню. Любашу предупрежу. Или мне
— Не надо.
— Тогда давай выпьем за встречу.
— Боюсь, упаду от рюмки. Хорошо, дядя Федя подвернулся с жердью. Он меня и вытащил. В город ехать собрался, а тут у него на самых глазах…
Друзья сели на кухне. Михалыч нарезал колбасы, вынул из холодильника салат. Бутылочкин не задавал вопросов. Друг детства чувствовал себя у сестры как рыба в воде. Выходит, все не так плохо, если у Кожемяки в руках ключ от дома. Ему можно верить. Он не женат. И за ним никого нет, кроме матери.
— Бриться будешь? — спросил Михалыч. — У тебя страшный вид. Тебя не узнать.
— Может, не стоит. Если ты не узнал, не узнают и другие.
— Кажется, некому нас узнавать…
Кожемякин накрывал на стол и рассказывал товарищу о происшествиях последнего времени. Елизаров почти не перебивал. Кожемяке тоже спасибо, что не сгинул в лесу, не дался в руки, что отвел удар и нашел путь в этот дом. Может, еще сложится у них судьба, и все станет на свои ноги.
— Гусаров, говоришь, его фамилия? — спрашивал Бутылочкин. — Вроде сродни нам приходятся. Может, не тот. Отпустил, говоришь?
— Отпустил, Коля. Рука не поднялась…
— А если он потом против нас выступит? В суде, например?
— Если до него доживет. Выступать он может лишь в том случае, если его вновь потянет в банду и если бандиты ему это позволят. В этом я сильно сомневаюсь.
Они выпили. Прапорщика с первой же рюмки «повело». Движения сделались плавными. Выпил три рюмки и сделался окончательно пьян.
— Пойду я, — сказал он заплетающимся голосом, — прилягу в комнате…
— Ложись, Коля. Отдохни. Потом поговорим. Страшное для тебя позади.
Отвел прапорщика в комнату, разобрал кровать и уложил. Тот закрыл тонкие пергаментные веки и тут же заснул. Пусть спит. Это ему на пользу — и вино, и сон, и пища.
Кожемякин прибрал на столе и вышел из дома. Сел на лавочку у стены дома, под черемухой. Скоро вернется с работы Люба. Успеть бы рассказать, пока она не увидела брата спящим на кровати. Испугаться может, ведь она женщина.
Однако Люба не торопилась возвращаться. Полчаса уже минуло, как она должна быть дома. Наконец-то. Мелькнула на дороге знакомая фигура.
— Сядь, Люба, рядом. Поговорить надо.
У Любы в руках две хозяйственные сумки.
— В магазин заглядывала, по пути. Что с тобой, Толя? Ты расстроен? Что-то случилось?
— Ничего…
— Ты выпил?
Кажется, она сейчас
— Понимаешь, я ведь говорил, что брат твой погиб… Что он упал в реку…
— Его нашли?..
— Нет, Люба. Он сам нашелся. Спит у тебя в комнате. Мы выпили за встречу, и он лег. Слабый очень…
— Господи! — Любаша положила ладонь себе на грудь. — Слава богу. Все-таки есть бог на этом свете. Идем… Я на него погляжу.
— Не торопись. Пусть спит. Его нужно выхаживать. Сил почти никаких. Федор Палыч помог. Лежал у него все это время с ранением. А какая у того кухня, сама знаешь. Старик…
— Спасибо ему…
Тихо, стараясь не шуметь, они вошли в дом. Любаша взглянула через приоткрытую дверь и плотно ее затворила. Пусть спит. Потом поговорят. Надо откармливать «кощея». И бороду ему сбрить, чтобы народ не пугался. И работу бы ему тоже найти, чтобы не мотался как неприкаянный. Будет работа — будут и обязанности. И с семьей, глядишь, вновь сойдется…
Глава 13
Коня Рыжего внезапно осенила мысль. При проведении опознания он недосчитался одного. Там отсутствовал Миша. Гриша был на месте, а товарища не было. Боря вначале не придал значения данному обстоятельству. Мало ли почему того может не быть! Возможно, лежит где-нибудь под кустами, на радость стервятникам. Не станешь об этом кричать во всю глотку. Ментам лучше вообще ни о чем не знать. Сон у тех может испортиться. Но Мишу этого в обязательном порядке и срочно нужно найти. И он принялся за розыски.
Мимо прошла царственной походкой Светлана Аркадьевна. Снисходительно поздоровалась с работодателем. Боря ответил небольшим полупоклоном. Довела чуть не до инфаркта. А ведь это она спровоцировала на поездку в охотничий домик. У самой муж, но ей мало одного. Боря знает: муж и жена часто говорят по сотовым телефонам, сидя в одном автомобиле. Он спереди, она позади — в микроавтобусе. Муж любит сидеть спереди. Сядет, а сам о жене беспокоится. Как там у него женушка, не закружилась ли у нее головушка? Надо узнать… Наберет номер и говорит с супругой, а та потом рассказывает: «Дурак утром опять донимал по телефону. И денег не жалко…»
Борис вошел в кабинет и набрал номер. Абонент не отвечал. Лишь с третьей попытки телефон кто-то поднял.
— Алло. Рябоконь говорит. Мне Михаила. Как кто такой? Директор… Ну, так передайте ему, чтобы приходил на работу. Пусть приходит. Нечего ему сидеть. Там и поговорим.
Его отказывались понимать. Конечно, они передадут. Если увидят… Но это маловероятно, потому что Михаил едва ли будет. Работы у него много. Вечером, может, приедет.
На том и расстались. Интересная получалась картина. Трое лежали, в то время как четвертый спокойно нагуливал жир. Надо разобраться.