Наркомэр
Шрифт:
Борис не летел больше, как это случалось с ним раньше. Он тихонько перебирал лапками, как журавль на водопое. Поднялся в отдел кадров и заговорил словно чужими губами. Вопросы все те же. Как дела с новой охранной структурой? Подали сообщение о вакансиях? Быстрее шевелиться надо, товарищи дорогие. И отдельной строкой, пожалуйста, должности начальника охраны и его заместителя. Из молодых, но с генеральским опытом. Не старше тридцати лет чтобы…
— Где же мы таких найдем? — переживали кадровые работники. — Они же по двадцать лет служат.
— А
— По отрицательным мотивам рассчитанные, что ли?
— Это смотря как поглядеть…
Кадровики опустили головы. Они вообще здесь ничего не значат. Пусть сам себе подбирает. Он же у них директор. Охрана не им нужна. Прежде всего ему самому. Лицензироваться собрался, крутой. Но это ведь не так просто. На это времени не один день уйдет.
Рябоконь возвратился к себе в кабинет и вызвал старшего юрисконсульта. Тот вошел и сел напротив, к приставному столу.
— Надо посмотреть законодательство. Изучите вопрос лицензирования охранной деятельности. Свою охрану набрать надо, чтобы вооруженной была и так далее. Подготовленная. Ну, вы меня понимаете. По-моему, это не так трудно, чтобы разобраться, я думаю…
— Естественно… Будет исполнено…
— Через час мне доложите.
— Хорошо, Борис Петрович…
Юрист удалился. Кого бы еще озадачить? Некого больше. На себя одного надежда. Но об этом пошлом «наезде» он не станет никому говорить. Хохот будет стоять площадный. «Дед наехал на директора Рябоконя. На ободранной тачке. Под себя подмял кота блудливого…»
Подвинул к себе телефон и принялся звонить домой — вдруг Настенька действительно приехала. Но дома никто не отвечал. Может, телефон отключила. Устала с дороги и спит. Или по магазинам побежала. Холодильник-то пустой почти что. Выгреб за неделю. Потом позвонил младшему сыну. Тот был наиболее неуправляем и суров с отцом.
— Игорек, здравствуй. Это папа. Как твоя Ксюша?
Как моя… Она же мать тебе все-таки, грубиян. Ну, хорошо. Денег? Заеду на днях. Потерпите пока. Все-таки вы же работаете оба. Экономить надо. А как я кручусь? Ну, вы даете, тоже мне…
Затем позвонил старшему:
— Отец говорит. Давно тебя не видел. Некогда, что ли, стало совсем? Весь в делах! Короче, чтобы приехал сегодня. Надо вопрос решить один. Насчет охраны. Ты все-таки в этом деле рубишь больше меня. Юрист, как ни говори…
Положил трубку. Главные звонки сделаны. Блефовал старик. Решил обогатиться, пока Борю трясло от неожиданности. Но больше Боря никому не станет звонить. Тем более мэру. Тому в особенности не следует знать.
И все-таки не выдержал. Набрал номер и, услышав знакомый голос, принялся тараторить:
— А меня ведь, Александр Ильич, обокрали. На тачке утром наехали… Мелочь выдрали, сто кусков российскими… Но говорят, что это только начало. Дед там у них заправляет какой-то. Кажется мне, что из бывших, холера.
— В смысле? —
— Может, из КГБ…
Рябоконь бегал глазами по кабинету. Надо осмотреть стены и мебель…
— Чушь. КГБ давно нет. А ФСБ ты нужен как собаке пятая нога. Для чего ты им? Может, ты связался с разведкой?
Куликов смеялся во все горло.
— Тише. Ильич…
— Не трясись. У меня аппаратура кодированная. Как дело было? Можешь рассказать или трясешься до сих пор?
— Просто было…
Рябоконь подробно поведал историю злосчастной ночи. Настолько подробно, что даже сам поверил в свой рассказ. Оказывается, ему звонили всю ночь напролет и только под утро отступили. Хотел отключить «трубу», но кнопку заело. Так и слушал до утра трели соловьиные. Но не это главное.
— Мочилово устроить собирались, — окончательно заврался Боря. — Так и сказали, что если откажусь бабки чехлить, чтобы готовил деревянный костюм. Грубо себя ведут. Отморозки. Может, недавно вылупились. Не знаешь, значит, кто может? Узнать бы, кто за ними стоит…
Однако Шура Хромовый не знал. Слишком это неожиданно для их города. Вроде все «орлы» на примете стоят. Мэр уже не испытывал к Коню Рыжему недавней неприязни. В подобной ситуации может оказаться каждый.
— Охрану свою думаю заводить, — рассуждал Рябоконь, — раз милиция не может защитить…
— Заявлять не думаешь?
— Да ты что?! Они же перевернут все вверх тормашками. Изымут, что им самим нужно. Потом ходи на поклон, пока не вернут. Знаю эту систему. Нет уж!
— Правильно. Сами разберемся. А мне тоже звонил один. Дурак не дурак, но и умным не назовешь. Решил засвидетельствовать почтение. Коня какого-то велел придержать… Я сначала даже не понял, о чем базар. Сейчас только допер. О тебе речь, Боря. Еще он предупреждал, что живет теперь в городе, что ли… Может, мы его знаем?
— Полковник это. Выполз из леса. Зря объявление давали, что клещ размножается…
Шура молчал. Было слышно, как он перебирает на столе бумаги.
— Ты правильно решил, — продолжил Шура. — Охрана не повредит. Набирай своих. Проверенных.
— Я хотел военных…
— А хоть бы и тех. Им все равно, кого охранять. Лишь бы платили. Но используй их «втемную».
Они простились, так ни о чем и не договорившись. Рябоконь не знал, может ли он рассчитывать на помощь мэра. Судя по голосу, тот подавал надежды.
Вошла секретарь. Наконец-то пришла в себя. Взяла на себя инициативу по телефонным звонкам. Отсиделась в канцелярии, напилась кофе и заняла рабочее место.
— Из милиции звонок. Следователь Синицын, — произнесла холодным голосом.
— Переключи…
— Здравия желаю! Следователь Синицын беспокоит. Областное УВД. Вчера вас искали, но не могли найти… Вы нам нужны, Борис Петрович. Опознание провести…
— А что, кроме меня, некому?
— Сказали, вы напрямую работали с ними. Поэтому никто из ваших не выехал.