Наркомент

Донской Сергей Георгиевич

– Там, где я буду находиться до совершения нашей бартерной сделки, – загадочно произнес я, – магазины отсутствуют.

– В морге? – дружелюбно предположил Зарик и сам одобрил свою шутку жизнерадостным гоготом.

– Товарищ на лыжи собрался стать, – объяснил ему Саид. – Так? – он с понимающим видом смотрел на меня.

Я возражать не стал, туманно сказал:

– Что-то вроде того. Экскурсия по родному краю.

– Заметано, – кивнул Саид. – Одна сумка с полной начинкой в обмен на другую. Послезавтра в семь. Правое крыло «Юности».

Память

у него была хорошая, а натура – насквозь лживая. Никаких денег Саид платить не собирался, разве что на спальник решил расщедриться. Чтобы ноша того, кто прибудет на стрелку, заранее внушала доверие. Марину с Веркой эти типы тоже не намеревались выпускать из поля своего алчного зрения. Все это я отлично понимал. Тем не менее держал свои догадки при себе.

Саид рывком принял вертикальное положение, Зарик последовал его примеру, но вставал тяжело и неуклюже, словно был облачен в водолазный скафандр. Я продолжал чинно сидеть на диване. И не забыл напомнить:

– А пистолет вернуть? Он дорог мне как память.

– Положим в сумарь, – легко соврал Саид. – Пока что погуляешь налегке. И учти, если ты просто по ушам нам ездил, то…

– Шкуру с живого спустим, – посулил Зарик, подходя ко мне вплотную. – На огне поджарим.

Если бы этот кретин просто грозился и плевался слюной, я бы вытерпел. Но он вздумал тыкать мне своим доисторическим «наганом» в лицо, да так рьяно, словно намеревался запихнуть ствол мне в ноздрю.

Носком левой ноги я зацепил его за лодыжку. Правой ступней резко ударил по той же голени. Если бы этот прием был проведен по всем правилам, валяться бы Зарику со сломанной коленной чашечкой. Но я не желал доводить дело до вооруженного конфликта, нанес удар ниже, чем полагалось.

Любитель блатного фольклора не остался калекой, просто нелепо всплеснул руками и со всего размаха грохнулся на пол, вызвав тревожный перезвон посуды в серванте. С ковра он поднялся в два раза быстрее и проворнее, чем с кресла:

– Да ты! Да я тебя!

– Саид, – попросил я. – Угомони своего дуболома. Он сейчас или обстановку покрошит, или мне башку продырявит. Последнее – хуже. У нас же бизнес, или как?

– Бизнес, – зловеще подтвердил Саид, прежде чем подтолкнуть напарника к выходу из комнаты. Наверное, ему очень хотелось добавить к произнесенному существительному очень подходящее определение: «похоронный».

А я, оставшись один, с удивлением задумался: почему мне вдруг стало так легко, точно с души камень свалился? И вспомнил: пистолет. Оказавшись впервые за несколько дней безоружным, я только сейчас понял, какую непосильную ношу таскал с собой. Впечатление было такое, как будто я сбросил свой тяжкий крест, который уже не было сил волочить по жизни.

5

После того как они ретировались (совершенно очумелый нотариус даже выдавил вежливое «до свиданья»), я превратился в героя дня, калифа на час, располагавшего собственным мини-гаремом, наложницы которого, общим количеством две штуки, смотрели

на меня с неподдельным восхищением и обожанием.

– Рассказывай, – торопила меня Марина. – Чем все закончилось? Когда раздался шум, я чуть с ума не сошла от страха. Думала, что это конец.

Подразумевалась, конечно, моя кончина. А насчет того, что Марина побывала на грани помешательства, не было никаких сомнений. Лихорадочная, перевозбужденная, она все никак не могла найти себе места – садилась, вскакивала, опять на мгновение опускалась на диван, чтобы через пару секунд затеять новое кружение по комнате.

Верка тоже отметила нездоровое состояние родственницы. Уткнув нос в чашку с остывшим кофе, она невинно осведомилась:

– Марин, ты петарду не забыла вытащить на радостях? А то гляди – это тебе не тампон.

Я ожидал, что ехидная шуточка вызовет взрыв негодования, но все обошлось. Марина лишь покосилась на Верку, потому что все ее внимание было сосредоточено на моей персоне.

– Рассказывай, – повторила она умоляющим тоном. – Что вы решили?

– И откуда у тебя двадцать кило героина? – подключилась Верка. – Бабушкино наследство? – Явно подслушивала, юная негодница!

Уходя от прямых ответов, я запустил встречный вопрос:

– Надеюсь, вам не пришло в голову потчевать плешивого нотариуса вином, которое я принес? Дорогое, между прочим, испанское.

– Я его кофе поила, – ответила Верка. – А в чашку, перед тем, как угостить, плюнула. Надо было туда еще помочиться, да от волнения все равно не попала бы.

Стервозности в ней не поубавилось ни на йоту, поэтому мне было вдвойне приятно, что эта черта ее тяжелого характера больше никак не проявляется по отношению ко мне.

– Тащите-ка сюда обе бутылки, – распорядился я. – Будем пить за наш успех и за погибель Мишиных последователей. Верной дорогой идут товарищи. Прямиком в горячий цех по перековке грешников.

Верка поперхнулась своей кофейной бурдой и отчаянно закашлялась. Марина бросила машинальный взгляд на групповой портрет разбойничков и невольно поежилась.

– Но ты так и не сказал… – заныла она тем капризным тоном, на который горазды дети и женщины всех возрастных категорий.

– И не скажу, – оборвал ее я, – пока не увижу перед собой полный бокал вина.

Вооружившись несуразно большими чашами, напоминающими те, в которых подают мороженое, мы выпили. Я решил частично удовлетворить их любопытство, не вдаваясь, правда, в подробности.

– Считайте, что ваши неприятности позади. Послезавтра никаких саидов, зариков и прочих специалистов бригадного подряда уже не будет.

– Героин, – напомнила Верка, пытаясь свести разговор к самой животрепещущей для себя теме.

– Тебе все равно ничего не перепадет, – нахмурился я, заново наполняя бокалы. – Лучше пей вино и не вспоминай о наркотиках.

– Оно напоминает мне кровь. – Верка подозрительно осмотрела вновь наполненный бокал на свет и нахмурилась.

Я неодобрительно передернул плечами: