Нарисуй меня
Шрифт:
— Риша, просто так сложилось, она живет со своим папой в другом городе, далеко от нас. Но вы же сестры!
Больше ничего с той первой встречи не помню, знаю лишь, что наутро По уехала обратно. Потом мы еще несколько раз встречались — ничего с годами не менялось: тихо друг друга ненавидели, но со временем научились вежливо улыбаться друг другу при маме. Я называла ее Панда По — не потому, что она была доброй и знала кунг-фу, как в мультике, а потому, что была высокой, толстой и неповоротливой. Я знала, что задеваю ее, да и она в долгу не оставалась.
А через год с нашей последней встречи все изменилось. Она
— Я не буду там учиться, Марин, — позвонила она однажды, когда я уже засыпала и огорошила новостью. — Уеду подальше от отца и мачехи. Я уже все решила.
— Чего решила? Тебя не отпустят, По! Отца своего не знаешь? — Я даже села на кровати.
— Увидишь! — И положила трубку.
Утром я решила, что мне приснился этот разговор. Но я ошиблась.
По ничего не объяснила, она вообще не мастер что-то объяснять, тихушница. За всю жизнь ни разу не слышала, чтобы она голос повышала сильно, даже когда мы в детстве не ладили. Но ведь как-то прогнула отца и уехала в другой город учиться. Я только потом узнала, что не просто так, там брат двоюродный ее отца жил. Пару раз приезжала ко мне летом, мы ходили к маме на кладбище, гуляли по городу, болтали о разных пустяках, я показывала ей свои работы, рассказывала о том, как хочу поступить в художку, По лишь пожимала плечами и говорила, сколько платят ей в модельном агентстве и какие подарки ей дарят мужчины.
А прошлой зимой снова все рухнуло. Вот тогда По приехала и осталась со мной...
Я успела выскочить из автобуса в самый последний момент — двери захлопнулись за спиной, чуть остановку не проехала со всеми этими воспоминаниями. Пора снова возвращаться в реальность.
— Ну как она? Как Полина? — Аля первой задает вопрос, едва я переступила порог офиса. — Что там случилось?
Я понимала этот интерес, наверняка все модели сегодня так или иначе выяснят, что произошло. По — самая крутая модель в нашем агентстве, а значит, все самые дорогие заказы, участие в лучших мероприятиях — это все ее. Было. Теперь нет. Теперь начнется борьба между несколькими девчонками второго уровня за право стать местной королевой. Я устало вздохнула.
— Операция прошла успешно, деталей особо не знаю, состояние тяжелое.
— Как жаль, — протянула Марго. — Кстати, тебе там принесли… Надеюсь, ты понимаешь, что ты не Полина и никогда ею не станешь?
Я закатила глаза и громко выдохнула. Сказала бы парочку ласковых, но не до разборок сейчас.
— Я не модель, не переживай. Претендовать на ее место не буду, у меня другие интересы.
— Как знать. — Аля отошла от стола, и перед глазами возник красивый букет розовых роз.
— Дорогие, — прокомментировала Марго. — Тебе принесли час назад.
Я молча кивнула. Девчонки никуда не уходили, оставлять меня наедине с моим букетом не собирались. Ну и пусть смотрят!
Вдохнула пьянящий нежный запах. Настоящие. И очень красивые.
Глава 4
«Фамилия Генварский, вероятно, происходит от мирского имени Генвар. Такое имя, очевидно, получал мальчик, родившийся в январе, поскольку «генваром» в старину назывался первый месяц года. Суффикс -ский может указывать на польское или украинское происхождение фамилии…»
Я закрыла Интернет и положила телефон на стол. Взгляд снова упал на вазу с букетом его роз. Какая же красота! Я уже сделала два наброска карандашом, но рука требует холст. Поздно, скоро полночь, а здесь нужен дневной, а лучше утренний свет. И после всего, что произошло, сейчас хотелось просто заснуть.
Генварский, значит. Если верить паспорту и моей памяти, то родился он точно не в январе. На карточке ничего — ни адреса, ни телефона. Я, когда уходила вечером и закрывала офис, так хотела увидеть его машину на дороге. Глупо, конечно, но это было бы так здорово. И за цветы поблагодарила бы. На самом деле букет — единственное живое доказательство того, что мне все это не приснилось сегодня: чужие взгляды, которые меня напрягали, блондинка с веером, деловая барышня с насмешливым Денисом, противный «папик», писательница Васнецова и Максим. А потом Полина без сознания вся забинтованная.
Ее отец мне так и не перезвонил. Я оставила голосовое сообщение, написала ему на почту — рабочую и электронную. Полнейшая тишина. А больше никаких других источников денег у нас нет. То есть По действительно очень неплохо зарабатывала, но все деньги уходили на аренду квартиры, на одежду, развлечения, такси, косметолога. «Просто на жизнь», — поясняла По, заказывая нам такси бизнес-класса после ужина в ресторане. Я тоже не умею копить. По обещала, что летом у нас будет больше денег и хватит на оплату моего первого курса, если я не поступлю на бюджет.
Все, спать! Сейчас точно не про мою учебу стоит думать, только накручивать себя еще больше. Все будет хорошо! Обязательно!
Уже засыпая, вспомнила, что так и не посмотрела еженедельник По и ее телефон.
Утром чуть не проспала — меня всегда По будила, фанатка правильного образа жизни и раннего подъема. Сейчас пришлось самой поторапливаться. Первую половину дня я провожу на кафедре живописи художественного училища, куда прошлым летом не смогла поступить.
Да, провалилась, обидно было до слез просто, но зато я все равно «в потоке», чувствую атмосферу студенческую, уже знаю всех преподавателей, а сколько всего интересного я узнала, тихо набивая на компьютере служебки и распоряжения! Уши же отлично слышат, а глаза прекрасно видят.
Должность у меня более чем скромная — делопроизводитель, платят восемь тысяч в месяц. По брезгливо поморщилась, когда узнала. Да пускай! Мне летом сюда поступать, и уже точно не так страшно будет. Может, на бюджет удастся пробиться.
Пары у студентов начинаются в 8:30, а мой рабочий день с девяти. От остановки до училища еще минут десять быстрым шагом. А если бегом, то пять.
И ведь добежала бы и не опоздала. Если бы не одно но.
— Мариша, солнц, прыгай ко мне, подвезу! — знакомый вальяжный голос Глеба.