Нарисуй меня
Шрифт:
— У тебя утром совещание с Дугиным, в восемь тридцать. Ты помнишь? Я еще удивилась, а ты говорил, что это из-за Алекса Грина, ну и обругал его тогда.
Обматерил так, что я думала, нас попросят из ресторана. Грин — это больная тема, Макс, после того как мы вернулись из Сочи, решил выдавить его из проекта. И понеслась душа в рай!
— Точно, — соглашается Макс, — я забыл. Будет не только Грин, но и заказчики.
Генварский нахмурился, лицо приобрело хищное выражение. Я редко его таким вижу — только когда об Алексе заходит речь, ну или когда они с Дугиным что-то выясняют по телефону.
— Мне домой нужно, к себе. — Обнимаю его за талию и вдыхаю любимый запах. — Завтра будет насыщенный день.
— Завтра ночуешь у меня!
— Это я запросто!
Первая половина июня, а уже тридцатиградусная жара, загар на коже такой, словно так и осталась в Сочи отдыхать. Я каждый день вспоминаю наше путешествие. Макс обещает, что в июле или в августе еще на море выберемся. Не знаю, не знаю, но так хочется!
У Полины даже цвет лица изменился — видно, что лучше ей, может, конечно, придумываю, но я верю Юрию — утром Львов еще раз подтвердил, что По выкарабкается, да, восстановление медленно идет, реабилитация понадобится, надо смотреть, в каком состоянии она будет после того, как проснется… и т. д. и т. п. Столько всего говорил, но я главное уяснила. Может, уже в конце июня я смогу посмотреть ей в глаза, увидеть ее улыбку, поговорить!
Смахиваю непрошеные слезы, под черными стеклами солнцезащитных очков их, конечно, не видно, но всего через пятнадцать минут я буду на работе. А там мои переживания никому не нужны.
У студентов уже сессия. Надеюсь, не встречу Глеба в коридорах. С тех пор как он подсунул мне рисунки с Ксенией, он и сам не торопится мне на глаза попадаться. Хотя не удивлюсь, если гадость какую еще мне сделает.
В кабинете у нас тихо — кто на консультациях, кто на экзаменах. А я поглаживаю папку со своими работами. По баллам ЕГЭ я должна и в этом году пройти, а вот творческое… Макс сказал, что верит в меня и что я обязательно поступлю на бюджет.
— Неплохо, очень неплохо! — От Антоновой это большее, что можно услышать. Лично слышала, как она своих студентов распекает. Если на экзаменах покажете такой же уровень, то шансы есть. А теперь к делу…
И в следующие двадцать минут просто в пух и прах разносит и живопись, и композицию, и рисунок — мою гордость.
— Это вам на будущее, Пешкова, если захотите стать художником. Работать надо, слышите? Работать!
И почему Макс не принимает у меня экзамен?! Вот ему все нравится! И как я рисую тоже.
С работы выхожу вовремя, чтобы успеть на обед с Максом. Да, иногда мы обедаем с ним в центре, недалеко от его офиса. Ну а потом он подвозит меня к работе.
Три недели! Целых три недели прошло, как мы стали, как я стала…
— Аккуратнее, Мариночка, аккуратнее.
Ого! Чуть с самим директором Головановым не столкнулась, но Павел Петрович оказался проворнее.
— Задумались о чем, а, Марина? Как ваши дела? Все хорошо?
Вашего сына давно не видела, так что, да, все нормально!
—
Почти не соврала.
— Да, да! Я слышал. — Директор одобряюще улыбнулся. — Удачи вам на экзаменах, Марина. Покажите, на что вы способны!
Вашими устами да мед пить, Павел Петрович!
— Постараюсь!
Я очень хочу поступить, очень. Больше этого я, наверное, мечтаю, чтобы По быстрее выздоровела и чтобы с Максимом мы были вместе. На днях убиралась в квартире, так на деньги наткнулась, на те самые два миллиона, но их я никогда не трону. Это не мои деньги. Никогда!
Прихожу вовремя, даже раньше минуты на три, но Максим уже сидит за столиком у окна — это наше место, мне оно очень понравилось, и теперь Генварский бронирует именно его всегда. Еще издалека вижу, что злой, наверняка из-за Грина. Сегодня я с ним, наконец, познакомлюсь. Официально!
— И ничего нельзя сделать, да? — Голос предательски дрогнул. — Макс, я просто в этом совсем не разбираюсь, но Грин же наверняка специально нанял Инну, чтобы тебя позлить.
— Лукьянова очень хорошо знает, как у нас все устроено. — Генварский задумчиво выбивает пальцами дробь по столу. — Саша все никак не успокоится, спит и видит, как проглотит меня с потрохами. Знания Инны ему очень кстати. Не говоря уже о том, что и архитектор она неплохой.
— И что теперь будет?
— Война. Я не намерен уступать ему место под солнцем. Впереди несколько крупных конкурсов, там точно схлестнемся. Но сейчас меня больше заботит другое.
— Что? — Ближе наклоняюсь к Максу.
— Как именно Грин собирается использовать тебя против меня.
Глава 45
«Максим Генварский — известная личность в деловых кругах, архитектор с мировым именем, холостяк и очень сексуальный. Даже геи хотят с ним встречаться, но он такой недоступный, ни к кому не привязывается надолго. Плейбой, одним словом».
Я хорошо запомнила, что мне Лика выдала, едва я познакомилась с Максом. Сейчас она уже помалкивает, аккуратнее стала себя вести, но сегодня эти ее слова постоянно крутятся у меня в голове.
Макс не плейбой, но, да, недоступный, а еще интроверт. При этом он часто мелькает на разных мероприятиях, охотно дает комментарии в прессе, и если забить в поисковике его имя, то много интересного можно прочитать.
— Это важно для бизнеса, Марина. Появляться там, где надо, рядом с теми, с кем надо. Публичность — как часть бренда, — втолковывал мне Макс неделю назад, когда выяснилось, что сегодня нам предстоит вместе появиться на открытии первого в нашем городе гольф-клуба.
— А что мне надо там делать?
— Спасать меня от скуки и лицемерия, Марина. — Макс лукаво улыбнулся. Так он шутит? — К сожалению, мы не можем пропускать такие светские события, и там будут те, кого мы бы не хотели видеть.
Ну это как сказать! Мы уже подъезжаем к загородному клубу, а вся в нетерпении. Да, мне интересно посмотреть на этого Грина. То есть в Сети я его, конечно, видела, черта белобрысого, но все же любопытно на него глянуть. Как он себя поведет, чего захочет от меня. И захочет ли. Какие козыри у него в рукаве припрятаны?