Нарисованные герои
Шрифт:
Ему было лет тридцать. Худой, высокий и слегка сутулый, светлоглазый, с бородкой, как у шведского штурмана из фильма «Северные крылья». Очень молчаливый. Ничего о себе не рассказывал, да его и не расспрашивали. Звали его Антоном, но кто-то из «энергетиков» обратился к нему – «шкипер», – так и стали называть его после этого.
Днем Шкипер обычно проводил время на берегу, недалеко от того место, где торчали зубцы с застрявшей среди них яхтой – словно караулил «Кассиопею».
Здесь
…А за день до появления шкипера мальчик впервые повздорил с начальником станции Эриком Лозовским.
Эрик Лозовский проснулся с ощущением смутной и беспричинной тревоги. За иллюминатором кипело серое штормовое утро. Но шторм не беспокоил Эрика. Грохот моря сделался уже привычным и потому казался немного усталым.
Однако беспокойство не проходило.
Эрик отвернулся от иллюминатора и увидел Чипа. Чип стоял на краешке стола, покачивая ушастой большеглазой головой, и, как всегда, улыбался.
Чипа вчера сделал мальчик. Он полдня сидел на ступенчатой скале у левого края плотины и мастерил смешного звереныша из раковин, рыбьих костей и маленьких прутьев. Выступы скалы укрывали мальчика от ветра, но не всегда защищали от брызг, и когда он пришел к Эрику, темные спутанные волосы его были пересыпаны бисером капель, а голые плечи блестели от влаги. Эрик оторвался от графика Плазмы и не очень приветливо произнес.
– Хотя бы ноги вытер. Смотри, наляпал следов…
На зеленом пластике пола темнели маленькие отпечатки босых ступней. Мальчик слегка опустил голову, оттопырил пухлую губу и неловко поджал ногу, словно хотел, чтобы хоть одним следом на полу стало меньше. Потом быстро протянул над столом навстречу Эрику сложенные коробочкой ладошки и, не глядя на него, сказал:
– На…
Он разжал пальцы и оставил на столе шестиногого зверька с черными сложенными на спине крылышками из плоских раковин мидий, с крабьими клешнями на передних лапах и с веселым щенячьим хвостиком-крючком. Непонятное существо преданно смотрело на Эрика зелеными глазами-стеклышками, обкатанными в волнах… И улыбалось широким нарисованным ртом. Эрик неловко шевельнулся. Существо вздрогнуло и торопливо закивало круглой головой на гибкой шее из рыбьих позвонков.
Эрик, сдерживая усмешку, взял двумя пальцами голову зверька, усыпанную тупыми колючками, словно волосками отрастающей бороды. Голова была сделана из маленького панциря морского ежа, а красная кнопка носа оказалась вырезанной из губки старого звукоизолятора.
– Кто это? – спросил Эрик, почесывая рыжую бороду.
Мальчик слегка шевельнул острым плечом и, по-прежнему глядя в сторону, сказал:
– Так просто… Чип.
– А все-таки? Что за зверь?
– Ну, я не знаю. Просто зверь…
– Гм…
Мальчик быстро взглянул на Эрика.
– Может быть, он морской щенок?
– Сам ты… – усмехнулся Эрик, но тут же понял, что это он зря. И перебил себя. – Это не простой щенок. Это простая взятка, верно?
– Что?
– Чтобы я не отправлял тебя со станции.
Глаза мальчика блеснули веселыми искрами.
– Никуда все равно
– Захочу и отправлю. Не помешают ни время, ни ветер… – Эрик понял, что начинает говорить глупости, и сердито нагнулся над графиком.
– Ни время, ни ветер… – повторил мальчик. – Нет, помешают… А что такое взятка?
– Мало ли что. Ценность какая-нибудь. Это было в период товаро-денежных отношений… В общем, подарок сильному мира сего, чтобы добиться у него милости… Уяснил?
– Да, – серьезно сказал мальчик. – А ты тоже сильный мира сего?
– Иди отсюда, – ласково предложил Эрик.
– Пожалуйста… Хочешь, я поймаю тебе осьминога?
– Сколько раз говорил: не суйся в море один!
– Здесь нет осьминогов, – снисходительно объяснил мальчик. – Я пошутил.
– Исчезни, – устало попросил Эрик. – Видишь, у меня график.
Мальчик ловко крутнулся на пятке и независимо зашагал к двери. Теперь он не боялся оставить следы. А Чип качал головой и улыбался. Эрик спохватился, что даже не сказал мальчику спасибо. Но теперь благодарность прозвучала бы запоздало и ни к чему…
Шкипер и мальчик познакомились спокойно, немногословно и через несколько минут разговаривали так, словно знают друг друга давным-давно… Вскоре выяснилось, что им известен странный, неведомый другим людям язык. Мальчик запнулся босой ногой за камень и запрыгал, держась за ступню. И при этом пробормотал несколько слов, которые, как он думал, не поймет ни один человек во вселенной. Но шкипер ответил на том же языке – спокойно и сочувствующе.
– Разве ты меня понимаешь? – сказал мальчик и встал на две ноги.
– Понимаю…
– Но ведь это мой язык. Я сам его выдумал, для себя одного…
– Я тоже его выдумал. Когда был такой, как ты. И помню до сих пор.
Они посмотрели друг на друга.
– Удивительно, да? – сказал мальчик, без особого, впрочем, удивления.
– Пожалуй, нет, – сказал Шкипер.
Потом они долго ходили по берегу. Мальчик (выяснилось, что сирота) рассказал про свою жизнь. Шкипер – про свою. Оказалось, он не только моряк… Он подарил мальчику монетку, отчеканенную в незапамятные времена в древней марсианской столице, чьи развалины обнаружены были недавно в красных песках.
…Через два дня взбунтовалась Плазма. Эта странная (возможно, живая) материя вдруг начала выбрасывать такое количество энергии, что преобразователи в башнях гудели, как старые трансформаторы, а один вовсе расплавился. Ситуация была непредсказуемая. Эрик понял, что надо думать об эвакуации. То есть он решил эвакуировать всех, а сам намерен был остаться, потому что оставлять Плазму и установки без контроля было нельзя. С опасностью взрыва он обязан был бороться до конца. Даже рискуя собой.