Нарисованные герои
Шрифт:
Видеться стали реже. Но все-таки встречались иногда в прежней комнате Бориса. А иногда Борис заходил в гости к Витальке. Мама и даже бабушка встречали его приветливо, усаживали пить чай…
И вот однажды во время такого визита Виталька крупно поссорился с бабушкой, а потом и с Борисом. Борис (он все же взрослый человек, никуда не денешься), когда Валентина Власьевна вышла, решил, видать, Витальку повоспитывать:
– Зачем ты так с бабушкой-то?
– Как «так»?
– Ну,
– Потому что уже терпенья нет…
– Пей кефир перед сном, помогает для укрепления нервов, – посоветовал Борис. Он и раньше иногда мог быть насмешливым, но Виталька не обижался. А сейчас обиделся. Слово за слово, и они сказали друг другу несколько не очень дружеских фраз. Потом вошла бабушка, и Борис стал прощаться. С Валентиной Власьевной – вежливо, чуть ли не с расшаркиванием, а с Виталькой – сухо, будто с посторонним.
И ушел.
Виталька понимал: нужно немедленно накинуть пальто, догнать Бориса, и тогда они (конечно же!) помирятся и все станет как раньше. Но… вместо этого он смотрел в окно, как Борис идет через двор. Не просто идет – уходит…
Да, это было так.
И вот человек уходит. За косыми линиями снега уже неясной делается его фигура.
Но еще можно догнать.
Можно еще догнать и пойти рядом. Сначала молча. Потом что-нибудь сказать. Все равно, что. Может быть, сказать, что снег все падает и падает, и лыжникам в парке придется заново прокладывать лыжню. Или о Юпитере, который целый месяц не виден за облаками. Лишь бы развязать хмурое молчание и услышать ответ. Хоть словечко услышать. И тогда слово за слово заведется разговор. Сначала он будет неловкий и отрывистый, как всегда после ссоры, но до остановки троллейбуса далеко, и обида понемногу растает, а слова станут теплее. Все позабудется, только надо сейчас догнать и пойти рядом.
Но человек уходит один. Он сядет сейчас в троллейбус и уедет. Иногда уезжают на другой край Земли, и это не страшно – возвращаются. А иногда уезжают в ближний поселок, но это совсем – навсегда. Если только не догнать, не пойти рядом, молча сунув ладошку в его большую теплую ладонь.
А Виталька стоит. Надо бежать, а он стоит. Все в нем рвется за Борисом, а какое-то непонятное упрямство приморозило ноги к полу. И Борис уходит совсем. И тяжелые капли пригибают книзу кончики Виталькиных ресниц…
Тяжкое это дело – жить, когда поссорился с другом. Даже Новый год не радовал Витальку так, как раньше… Но все же праздник – это праздник. И каникулы к тому же. И еще хорошо то, что Виталька подружился с соседскими девчонками. Оказалось, что они вовсе даже не такие уж вредные – Виктория, Машка и Любочка. На Витальку за его летнее нападение они не обижались, наоборот вспоминали тот случай со смехом… И теперь вся дворовая компания играла вместе, дружно. Строили то эскимосские хижины, то ледяные горки… Но даже во время самых веселых игр у Витальки в душе ныла заноза – из-за ссоры с Борисом. Поехать бы в Светлово да помириться. Но кто отпустит одного на электричке! Да и неловко было, и страшновато. Приедешь, а Борис скажет без всякого дружелюбия: «А, появился. Ну и что дальше?»…
Бабушка тоже добавляла огорчений со своими придирками и поучениями.
Однажды Виталька снова
– Вот и слава тебе, Господи, взошла звездочка…
– Это не звездочка, а Юпитер, – заступился за любимую планету Виталька. Но бабушка сказала, что пусть он помалкивает и «глупостев не мелет», потому как ни какая это не планета, а рождественская звезда, которая означает начало Христова праздника.
Они поругались так, что Витальке захотелось одеться потеплее, хлопнуть дверью и уйти жить в дальние леса. И он оделся. Но… тут мелькнула счастливая мысль: надо не в леса уходить, а поехать к Борису, попросить у него телескоп и тут же сказать бабке: «На, смотри! Теперь-то убедилась, что это Юпитер со спутниками?» К тому же есть наконец важная причина, чтобы наведаться к Борису. Глядишь и примирение случится само собой.
Конечно, одному в сумерках идти на станцию и садиться в электричку жутковато – никогда Виталька еще так не поступал. И влететь может ого-го как! Но… все эти мысли были попутными – когда он бежал на недалекий вокзал, покупал у хмурой кассирши билет, искал платформу с нужным поездом… Поезд тронулся, и Виталька почувствовал, что в нем уже не только страх. Еще и то «замирательное» чувство, какое им порой овладевало в его снах. Особенно в снах про дорогу. Ощущение близких приключений. «Зов Дороги…»
Виталька благополучно добрался до Светлова, отыскал дом Бориса. Встретила Витальку Лина. Бориса дома не оказалось, ухал на неделю в Москву (в редакцию), и Виталька чуть не впал в отчаяние, но Лина… она оказалась такой же замечательной, как Борис.
Она рассказала, что Борис «очень переживал из-за глупой ссоры и хотел ехать мириться, но пришла из Москвы срочная телеграмма». Потом она отогрела и напоила Витальку чаем. И между делом про все расспросила. И дала телескоп. А поскольку Виталька очень торопился назад, она сходила к соседу и попросила у него мотоцикл с коляской. Сама отвезла Витальку в город.
Виталька думал на пути, как он встретится с Борисом, когда тот вернется из Москвы.
«Борис, послушай, – скажет Виталька. – Я все-таки доказал ей. – Она говорила «божья звезда», а я сказал – Юпитер. Я привинтил телескоп и сказал – смотри. Тут уж ей некуда было деться».
«Виталька, – скажет Борис. – Ох и упрямый ты парень… Ты правильно сделал, конечно. Юпитер есть Юпитер…»
«Борис, – осторожно скажет Виталька и, наверно, замолчит. Этот будет трудный вопрос. – Борис… ты не сердишься… за телескоп. За то, что взяли без тебя?.. И вообще… за другое…».
Что же он ответит?
«Ну, Виталька… Хватит помнить про всякую чепуху, – ответит Борис. – Ты же сам понимаешь… Скажи, а ты видишь сейчас сны про Дорогу?»
«Да», – скажет Виталька.
Сейчас тоже была похожая на сон Дорога! В вихрях встречного снежного ветра, звезд и летящих по обочинам огней…
И случилось так, что уже через полтора часа после ухода из дома Виталька снова оказался на своем дворе. Там у ледяной горы веселилась вся компания. Надо было кончать спор с бабкой, но и мимо друзей Виталька пройти не мог.