Нарисованные герои
Шрифт:
Сережка радостно согласился. Лена усадила его на свои крепкие плечи и отнесла на плоский камень метрах в десяти от берега. Здесь Сережка – среди плеска и солнца – провел счастливые полчаса.
Потом Лена снова доставила его на берег.
Он сел на гальку, обхватил ноги и вскинул на Лену глаза, в которых темнела морская глубина.
– Знаешь, прочему я дал тебе меня нести?
– Почему? – удивилась Лена. Все-таки он опять что-то выдумал.
– Я думал, ты меня уронишь, – вызывающе сказал
– Да? – усмехнулась она. Ей стало немного досадно. Чуть-чуть.
Сережка встал и запрыгал на одной ноге, стараясь другой ногой попасть в длинную штанину своих парусиновых брюк.
– Я бы выкупался тогда, – вдруг тихо сказал он. – А ты думала что?
– Ничего. Ладно. В следующий раз я постараюсь уронить.
– Нет уж. Теперь это будет нечестно.
Она поняла, что, если придется еще нести Сережку до камня и обратно, падать никак нельзя. Он не простит.
Он сказал:
– А про «каретту» я все выдумал…
Затянул на тощем животе ремешок, поднял обкатанное стеклышко, стал подбрасывать его и качать головой. Стеклышко искрилось на блестящем изломе…
Потом Лене пришлось изобразить, будто у нее застряла в камнях нога, и она боится захлебнуться под набегающей волной. Поблизости никого не было. И Сережка, даже не сбросив своих парусиновых клешей, ринулся на помощь!
Оказывается он хорошо плавал…
Когда штаны сушились на плоском, горячем от солнца камне, а Лена и Сережка лежали рядом, Сережка сказал:
– Я догадался. Ты это нарочно…
– Провалиться мне на первом же экзамене, если нарочно!
Сережка не видел, как она у себя под боком сцепила на левой руке в замочек указательный и средний пальцы. И поверил…
«Каретта» потом тоже появилась у меня в другой книге, в романе «Острова и капитаны». Но честный храбрый Сережка и Лена так и остались жить на страницах пожелтевшего черновика…
Камень и Каравелла
***
Ни над одной своей книжкой я не мучился так долго, как над повестью «Тень Каравеллы». Впервые попытку изложить историю двух мальчишек, которые зимой военного, сорок пятого года увлеклись морской игрой, я сделал еще, когда был студентом-второкурсником, в пятьдесят седьмом году. В итоге получился рассказ «Камень с морского берега» (который я решился напечатать лишь через сорок четыре года, в книжке с другими ранними, ученическими рассказами). Потом были и другие попытки. Начиная от крохотного рассказика «Осколок моря», до сравнительно большой и написанной на две трети повести «Камень с берега моря». В чем-то это был расширенный вариант прежнего рассказа с похожим названием, но в чем-то уже совсем другая вещь. Но и ее я однажды оборвал на полуслове. Увидел: не получается.
В самом деле, перечитывая сейчас эти страницы, я снова убеждаюсь, каким еще неумелым, порой беспомощным было тогдашнее мое повествование.
Камень с берега моря
Я часто воображал себя моря, туманные и золотистые от вечернего штиля, далекие плавания, когда весь мир сменяется, как быстрый калейдоскоп за стеклами иллюминатора. Боже мой, если бы кто-нибудь догадался подарить мне хотя бы кусок окаменелой ржавчины, отбитой от старого якоря! Я хранил бы его как драгоценность!
Шел январь сорок пятого года.
Вспоминая это время, я снова вижу себя семилетним мальчишкой, сидящим перед печкой с полуоткрытой дверцей. Красные отблески огня прыгают по старой карте полушарий, висящей на пыльной стене. Иногда они вырывают из темноты дальний угол комнаты и освещают маленькую модель парусника. Лампочка в комнате не горит, она не нужна. Света горящих поленьев достаточно, чтобы освещались страницы растрепанной книжки, где описаны удивительные приключения на затерянном в океане острове.
Я нашел эту книжку в тумбочке письменного стола, среди бумажного хлама, который еще не успели пустить на растопку.
Мы жили тогда в небольшом сибирском городке. Мы – это мама и сестра Лена. Отец погиб осенью сорок первого года. Старший брат был на фронте.
Дом был двухквартирный. Рядом с нами жила кассирша городского кинотеатра с двумя сыновьями – Володей и Павликом. Володя учился в восьмом классе, вместе с Леной, а Павлик в четвертом.
Учиться было трудно. Часть школ переоборудовали под госпитали, помещений не хватало, и занятия шли в три смены… Володя и Лена, которые учились в третью смену, приходили уже в десять часов вечера.
Мама работала в госпитале и часто задерживалась. Анна Васильевна – мать Павлика – тоже приходила поздно.
Зимними вечерами, когда за окнами стоит глухая темнота и слышно, как дребезжит от ветра в раме треснувшее стекло, нам с Павликом часто приходилось оставаться одним в доме.
Мы запирались на крючок и уходили в комнату к Павлику. Забравшись с ногами на кровать, мы болтали о самых различных вещах или смотрели старую подшивку журналов «Вокруг света». Тогда я впервые узнал, что Земля – шар, что высокий тополь у нашего крыльца вовсе не достает верхушками до голубых вечерних звезд, что пропеллер самолета представляет собой не колесо, как это кажется с земли, а скорее похож на два широких меча, разрубающих воздух.