Наполеон-2. Стать Богом
Шрифт:
— Тут есть подходящее местечко! — небрежно заметил он.
Остужев с пониманием кивнул — за то время, что он не участвовал в тихой, но страшной игре вокруг предметов, организация могла разрастись. И конечно, такой человек, как Байсаков, обязательно выдвинулся. Беспредметник, способный одной рукой выдернуть воз из канавы, или этой же рукой убить человека одним ударом, но при этом далеко не дурак. Умеет, если нужно, и понравиться высокопоставленным особам, а простота в обращении, равно как и крестьянские манеры, все это давно стало маской, в прорези которой на Остужева смотрели умные, холодные глаза человека, привыкшего никому не доверять,
Они свернули с широкой дороги на неприметное ответвление, потом и вовсе проехали по какой-то тропинке, и в начинавших сгущаться сумерках оказались перед аккуратным домиком вполне мещанского вида. Байсаков спешился и ногой четырежды стукнул в ворота, больше походившие на калитку.
Ожидая, пока кто-нибудь выйдет, Остужев тоже сошел с коня, благодарно фыркнувшего, и ослабил ему подпругу. Заодно окинул взором тропинку. В опускавшейся темноте еще можно было заметить преследователей, но тропинка была пуста. Лишь куст, в безветрии вдруг покачнувшийся в сотне шагов от них, насторожил Александра, привыкшего быть подозрительным. Впрочем, он тут же потряс головой и усмехнулся сам себе, сбрасывая напряжение. Байсаков ехал совершенно спокойно, не оглядываясь, а значит — если кто и следовал за ними с тракта, то лишь те, о ком Иван знал.
К смешным воротам подбежал молоденький босой парнишка в неподпоясаной рубахе, и споро отбросил слабенький засов. Его было хорошо видно в прорези этих чудных, никого не способных надолго остановить, воротах. Впрочем, если посмотреть с другой стороны — и гости были как на ладони, а «ворота-калитка» наверняка не задержали бы пуль, которыми в любой момент могли осыпать незваных гостей хозяева.
— Заходи, тут можешь чувствовать себя как дома! — Байсаков, не здороваясь, передал парнишке узду. — О конях позаботятся, если что ценное в седле — можешь не беспокоиться. Умоемся и за стол. Только вот что: не вздумай попробовать уйти! Отсюда выход только по моему приказу, тебе же дороже обойдется.
— Грозный ты стал! — Александр проследовал за ним к дому. — Да вот он я. Даже пистолеты в мешке оставил.
— Пистолеты... — вздохнул Иван, отворяя дверь и пропуская спутника вперед. — Пистолеты в нашем деле сам знаешь, небольшая подмога.
Минуя Байсакова, Александр посмотрел ему в глаза. Не для того, чтобы прочитать в них какую-то мысль, а лишь, чтобы убедиться, что они одного, голубого цвета. Он делал это уже очень много лет — разглядывал глаза встречных, а потом проверял еще и еще. Потому что порой можно обмануться и не заметить смертельную опасность. Точно так же, в упор, заглянул ему в глаза Байсаков. На секунду оба замешкались, смутились, опустили взгляды, а потом невольно рассмеялись.
Все еще улыбаясь — несмотря на обстоятельства, он очень рад был встретить старого друга! — Остужев вошел в оказавшийся довольно просторным зал, где его встретил хозяин.
Это был рослый и плотный мужчина, пытавшийся изобразить угодливую улыбку. Давалось ему это с трудом, а штатский костюм не мог скрыть военной выправки. Двое половых, в упор буравивших гостя тяжелыми взглядами, и вовсе походили на профессиональных костоломов. Остужев не мог не заметить, что передник на одном из служек надет наизнанку — видимо, второпях.
— Это мой приятель! — коротко представил Байсаков товарища. — Нам нужно поговорить, так что подайте ужин в кабинет.
Немногословный хозяин кивнул и жестом пригласил Остужева подняться
В комнате, которую Байсаков назвал кабинетом, помещались два стола: обеденный, на четверых, и письменный. Последний был полностью снабжен всеми необходимыми принадлежностями, от пачки бумаги до десятка очиненных перьев, но следов хозяина не наблюдалось. Стол будто приглашал поработать любого желающего.
— А я, было, думал, это твой кабинет! — Остужев присел за обеденный стол так, чтобы видеть и дверь, и окно, выходившее на задний двор. Где-то внизу заржал конь. — Думал, ты своим домом обзавелся, дворовыми... Кольца на пальце нет — что ж не женился, Ваня?
— Надо будет — женюсь, — пробурчал Байсаков, усаживаясь напротив. — А ты чего?
Вместо ответа Остужев покачал перед лицом собеседника рукой с обручальным кольцом на пальце. Золотое, но давно не чищенное, оно, может быть, и не бросалось в глаза, но Остужев был неприятно удивлен ненаблюдательностью Байсакова. Иван обиженно засопел.
— Ты в перчатках ехал.
— Да, но как спешился — сразу снял. — Александру отчего-то стало неуютно. — Ты не заметил: ехал за нами кто-нибудь от дороги?
— Ехал, не ехал! — Байсаков даже покраснел от досады. — Не о том думаешь, Саша! Ты бросил товарищей, и хуже того — бросил наше дело! А теперь объявился, и вопросы хочешь задавать? Нет, ты уж сам сперва ответь на вопросы! Где ты был?
— В Сибири,– просто ответил Остужев. — Что я там делал? Жил. От людей вдалеке, сам пахал, что вырастил — то и пища. Или ты мозоли на ладонях тоже не заметил? Внимательнее надо быть, Ваня. Не в те игры играешь, чтобы на мелочи внимания не обращать. Ошибки не простят. Ты вот, кстати, расскажи-ка мне, что там с французами? Объединились Багратион и де Толли, или нет? На дорогах разное болтают, но ты-то должен знать.
Вопрос был задан вовремя — в дверь без стука вошел хозяин с подносом и сам расставил блюда. Пока он этим занимался, Байсаков, не желая говорить при нем о главном деле, решил снизойти до ответа.
— Я-то знаю, — невесело кивнул он. — Только что с запада. Объединение армий должно случиться в Витебске, если нет — уж не знаю, что будет. Дальше уже Смоленск! Только что, кажется, Наполеон в Литве был — а уже на полпути сюда. По всему выходит, что ни столица, ни Украина его не интересуют, прет прямо на Москву. Прет, и норовит армию Багратиона раздавить, как слон овечку. Да и сам Багратион хорош — отказывается признать главенство Барклая де Толли! Мне этот немецкий шотландец тоже не по душе, но должно же быть единоначалие. Пока основные силы подчиняются де Толли, он и командующий. Но в князе Багратионе чересчур южная кровь бурлит.
— Так что же, никто не может его остановить? Говорили об успехах Дохтурова. Говорили даже, что Даву разбит. А что же другие наши армии? С севера и с юга разве не могут ударить?
— Не могут! — Байсаков говорил с набитым ртом, потому что приступил к еде, не дождавшись ухода хозяина. — Не знаю, в какой ты там тайге сидел, но турки Кутузову обид не простили. Чуть что — нападут, так что с Дуная силы не увести. А на севере Витгенштейн, корпус в двадцать пять тысяч человек... Ему бы самому от Удино и Макдональдса отбиться!