Написать Империю 2
Шрифт:
— Граф Тодор это специально сделал, да?.. — спросил кто-то, ожидая представление.
Вот кто это… — сузив глаза я глянул в лицо ублюдка, к которому у меня были свои счёты. Слегка лысоватый мужик сорока лет, пьяный и уже успевший стакан вина на штаны опрокинуть. Когда мне описывали нашего соседа по территории, я его примерно таким представлял. Как проницательно с моей стороны…
— А? — спросил тот, — ты что-то сказал?
— ХА! — ещё раз стукнув себя по плечу, я вздёрнул подбородок. — Кому это ты тут «тыкаешь», насекомое?!
Я думал, что же случится, а ко мне эту нелепую пьяную свинью отправили? Это всё?!
Я
— Я Граф! — Взвизгнул тот. Вытянул руку, тыкая в меня пальцем. — А ты!!
— Пф!! — не сдержался я. Демонстративно выпустил воздух из лёгких, закрылся рукой и громко начав смеяться.
— Ты! — Снова повторил тот.
— Нелепое посмешище, которое лишилось земель, людей, совести и чести, смеет тыкать в меня пальцем? — Громко сказал я. — Сдохнуть захотел?
— Да как ты!! — взревел тот, а затем как-то вздрогнул, словно сообразил чего-то. Шестерёнки в его голове скрипнули, Граф потешно оскалился, снял перчатку с руки и бросил её в мою сторону. — Тогда давайте сражаться!
Так вот, что они хотели сделать. Думают, раз у меня нет магических сил, то убить меня можно в прямой дуэли, раз через наёмников не получилось?
— Я! — сказал Граф, а затем три моих служанки вышли вред и за секунду времени окружили этого паразита с трёх сторон.
Три световых клинка выстрелили в его сторону и заключили шею Графа в треугольную тюрьму. Он что-то хотел крикнуть, но девушки резко подняли руки и тот был вынужден вскинуть подбородок, чтобы ему не отрезали половину челюсти. Девушки ещё сильнее руки подняли, и Граф Тодор на носочки поднялся, нутром ощущая как плавятся волоски у него на шее от света трёх приставленных к нему странных мечей.
— На дуэль меня хотел вызвать? — улыбнулся я. — Какой-то нелепый, жалкий полудурок, думает что может вызвать на дуэль самого Герцога?
Смех, да и только…
Медленно наклонившись к земле, я поднял брошенную в меня перчатку. Подошёл к замершему на носочках и подрагивающему ничтожеству, и демонстративно опустил брошенную им перчатку на свет меча. Сжигая её на глазах у всех.
Я видел, что он что-то хотел сделать, как-то себя защитить. Но всё тщетно, в окружении трёх девушек из службы внутренней безопасности никто не сможет колдовать, как не пытайся. Глотая ртом воздух, он хлопал глазами и все силы тратил на то чтобы не упасть и не остаться без половины черепа. Говорить и возмущаться в таком положении вообще было невозможно.
После того как сгорела брошенная перчатка я так же, демонстративно и нарочито брезгливо снял свою перчатку и выбросил её в сторону. Так, как-будто в дерьме вымазался.
— Ты думал, что стоит тебе открыть свою пасть, и я просто послушаю? Кто я, по твоему, такой, а?!
Какой-то жалкий Граф, без земли, денег и людей, думает что может оскорбить меня и потом ещё на петушиную драку вызвать?
Хотели посмотреть, как я отреагирую, если меня попробует придавить «настоящий» дворянин?
Ну так я покажу вам!
— Иша! — сказал я. Маленькая девочка тут же подошла ко мне, теперь все четыре «служанки» собрались вместе. — Я слышал, что этот отброс к сыну в столицу сбежал, — проговорил я, ещё ближе приблизившись к подрагивающему Графу. Так, как было возможно, смотря ему в глаза с такого близкого расстояния, что ещё шаг и сам бы на световой меч напоролся. — Найди его! — Прошипел я, крепя в гневе собственный голос. — Найди его сына. Найди его жену и его дочерей. Узнай,
— Слушаюсь! — Твёрдо ответила Иша, и по залу тут же могильный холод пошёл. Даже затхлый, выжженный свечками воздух стал казаться обжигающе ледяным.
— А теперь отпустите его, — скомандовал я и три девушки разом убрали в стороны световые клинки. Дрожащий всем телом Граф рухнул на колени, глотая воздух. — Я хочу чтобы этот ублюдок умер последним. Пусть смотрит, что будет с теми, кто имел наглость открыть свою пасть и орать на людей, рождённых не с «тем» положением!!
Ты хотел сказать, что наше положение различно, да, Граф? Всё так! Мы с тобой как небо и земля разные! Позволь-ка мне показать тебе, насколько огромна между нами разница!
Отвернувшись от дрожащего на коленях придурка, я достал из инвентаря, на глазах у всех, из воздуха, новые перчатки и надел их на руки.
— Простите меня… — раздался сзади тихий всхлип. От стояния на носочках на краю гибели, ублюдок в миг протрезвел. Отдышавшись он вскинул голову, и в мою сторону кинулся, однако тут же оказался придавлен ногой моих девочек. — Простите меня!! — взмолился тот, оказавшись вдавленным в ковёр и лишившись возможности шевелиться. — Простите меня, Ваше Превосходительство!!
— Хах, — усмехнулся я, снова поворачиваясь нему.
Наклонившись чуть ниже, смотря в эти испуганные, дрожащие глаза, я медленно надел на себя кровожадную ухмылку.
— Нет! — процедил я.
Как я смогу вытащить твоих покровителей, если прощу тебя на глазах у всех, верно? Пусть знают, что будет с теми, кто вздумает играть со мной в подобные игры!!
— Юный Герцог действительно такой, как о нём говорят, — раздался со стороны голос. — Тридцатилетний мужчина, одетый в костюм с красным отливом спустился по лестнице в общий зал, громко хлопая в ладоши и привлекая внимание. — Ваше Превосходительство, этот бал организовала моя матушка, как вы смотрите на то чтобы закончить на этом?
— Вот как, — улыбнулся я, повернувшись к спустившемуся ко мне уёбку. — Если вы просите, Второй Принц…
Глава 32
— Ах, как же прекрасно… — Маркиза Розанна смотрела со стороны на развернувшееся представление и закусила губу, поджимая подбородок от накатившего наслаждения. — В такие моменты я особенно жалею, что молодость позади…
— Бабушка…
— Дорогая, ты ещё молода, ты не понимаешь, — вздохнула женщина. — Ты провела с ним много времени, и оттого не осознаёшь, что мужчины такой породы невероятно редкое явление. — Она смотрела в спину герцогу Рохану и не могла скрыть вожделения. — Он не тупой пёс на привязи, как первый принц, и не нахальный, самоуверенный болван, как второй, он… — маркиза снова губу закусила. — Он истинный хищник! Неужели не чувствуешь, как от его ауры тебя пробивает дрожь? Эти дурачки привели в дом чудовище, в надежде его подчинить. Даже сейчас они едва ли способны понять, насколько сами приблизили свою смерть!