Напёрсток

Болдаков Антон Николаевич

Милалика присмотрелась к тряпке, на которой лежала гора посуды – это была чёрная материя, на которой грубыми стежками, был нашит какой-то странный символ – оскаливший зубы череп, под которым было видно две скрещенные кости. Говоря проще это был пиратский флаг, который кто-то из Снарков постелил в буфет, дабы составить на него гору простой моряцкой посуды.

Вытянув руку, Милалика прикоснулась к флагу, на миг, представив, какая же долгая история может скрываться за этой вещью… Кто знает, сколько лет назад этот флаг лёг под эту кучу посуды, и кому он успел принадлежать?

Семья Снарков явно хранила в своей истории много таинственных загадок.

Милалика покачала головой – ей стало интересно – а не оставит ли она какой след в славном семействе Снарков? Или будет просто тенью, иллюзией, что мелькнёт в истории этого древнего семейства и исчезнет без следа?

…Кухня дома Снарков была такой же основательной, как и сам дом – здоровенная комната с высоким потолком, оборудованным окошечками под потолком, которые нужно было открывать, что бы запахи кухни выдувало на улицу, а не гнало в дом, привлекая этим орды мух. Огромный стол с гранитной плитой, на котором можно было порубить для похлёбки хоть целого барана. Массивный бак с водой, позволял мыть руки кухонные приборы – хотя посуду, по старинке, мыли и сушили на улице. Одна из стен кухни была целиком отдана под шкафы с посудой самого разного типа.

Печь была очень странной – Милалика никогда не видела ничего подобного – она напоминала камин, с большой плитой, причём изнутри печка была разделена на несколько частей, отделённых друг от друга не только кирпичами, но и заслонками. Эта система позволяла при помощи заслонок регулировать температуру в разных частях печки, позволяя на одной стороне плиты – кипятить воду с мрачной курицей, а на другой стороне – «томить» кашу или рис.

Так же печка Снарка была оборудована совершенно непонятным для коренной американки – Виктории, девайсом – кольцами для томления горшка – они же конфорки. Конфорки надо было снимать, сообразно размеру горшка или кастрюли, что ставился на огонь.

Для Милалики эти конфорки не представляли ничего странного – в её родной веси, да и в селениях староверов, по соседству, ни одна печь не обходилась без них. Но вот для Виктории данное усовершенствование печи было не просто в новинку, а в диковинку. Поэтому она обычно с опаской смотрела на то, как Милалика орудует ухватами и горшками, перемещая их по печке, словно шахматист – фигуры.

…Печь уже была подтоплена – Жан-Палаш может быть готовил омерзительно (из-за чего Виктория и Милалика постоянно заменяли его во время дежурства на кухне), но вот печь топить он умел очень хорошо, и мог, в прямом смысле слова, развести огонь даже под проливным ливнем. Обычно он вставал утром ещё до рассвета и, запалив печь, снова ложился спать.

Поставив на плиту громаднейшую сковороду, Милалика тщательно протёрла стол и вывалила на него мясо и зелень.

Затем сняла с полки тесак и, покрутив его в пальцах, начала шинковать стейки в мелкое, но аппетитное, крошево. За этим занятием её и застала Виктория.

Рыжеволосая девушка, Снарк говорил, что Виктория чуть-чуть постарше его, вошла на кухню голышом, если не считать огромного одеяла, в которое она завернулась как в полотенце (в описываемое

время пляжных полотенец ещё не существовало. Примечание автора).

Викторию, из-за её короткой причёски, легко можно было принять за юношу, чем она, к слову, активно пользовалась. Впрочем Милалика и сама хорошо знала, что одинокая девочка-сирота, скитающаяся по Америке, что ещё не отошла от последствий Гражданской Войны, гораздо лучше притворяться именно парнем.

До появления в доме Снарка Виктория подрабатывала в основном трубочистом – толстый слой сажи помогал ей маскироваться под парня ещё успешнее – причем настолько успешно, что один только Снарк понял, что перед ним – девушка, когда увидел Викторию в первый раз.

Нагота Виктории не скрывала следов сажи на её теле – Снарк объяснил это тем, что сажа въелась кожу девушки как краска для татуировок – правда в отличии от краски для татуировок, сажа рано или поздно ототрется.

За два месяца Виктория здорово побелела, но до полной чистоты было ещё далеко.

– Сегодня, как я вижу, ты дежуришь, как енот у кухни-то? – усмехнулась она, не

– А ты тут чего, ещё кого-то кроме меня увидела? – усмехнулась Милалика. – Садись, счас я тут порублю мяса на крошево.

– На чего? – Виктория привстала на цыпочки, и посмотрела на стол, явно подозревая, что Милалика успела сбегать на берег моря и притащить оттуда какую-то дохлятину, на завтрак.

– Обычные кусочки мяса… Счас я их порублю, обжарю и со сметаной. Что, неужто такого не едала?

– Да видала я такое в гробу, оббитой шкурами койотов, – Виктория потянулась. – Консерву бы какую открыла. Неужели охота возиться с мясом половину утра.

– А куда спешить? Счас завтракать приготовлю, да пойду доброго человека за воротник трясти – в погребе то уж скоро мыши с голодухи повесятся. Думала куру порубать, да сварить – а вот поди ты, пропала. Не думала что так быстро всё сметелим.

– Хе! – Виктория потёрла живот. – Ещё бы нам тут всё не слопать. Вон сколько народу у Снарка живёт. Ты, я, Жан-Палаш, да ещё и какие-то больные, что к нему приходят постоянно. Хотя, если вспомнить, что там за врачи в «городишке Мингарога», то неудивительно, что к нему все бегут…

Милалика высыпала мелко нарезанное мясо на сковороду и стала активно его помешивать. Крышку на сковороду накидывать не стала, а поставила металлическое решето – какое-то странное сито, что нашла в сарае среди вещей Снарка. Предмет был больше всего похож на сито, только из проволоки, и с довольно крупными ячейками – жуки и мусор спокойно проскальзывали через него.

Так же предмет был очень прочным, усиленным дополнительными обручами, с обилием заклёпок. На нём было заметно какое-то клеймо, но оно было так стёрто временем, что понять, что это – было почти невозможно. Ясно виден был только год создания этого предмета – 1789…

Это странное сито Милалика деловито, и поставила на сковороду.

– Понимаешь, когда ты жаришь на сковороде без крышки что-то, то жир и масло брызгают во все стороны. Для того, что бы самой не «промаслиться», надобно накидывать на сковороду сито. Оно как бы ловит капли жира.