Напёрсток

Болдаков Антон Николаевич

empty-line/>

Когда мимо проезжает всадник, у пехоты есть привычка

Громко подначивать его вслед,

Но ещё большее удовольствие, чем дразнить кавалерию -

Это, стирая зубы, пережёвывать бобы арахиса.

Перед самым началом сражением генерал слышит шум,

Он говорит: «Янки идут, я слышу их винтовки».

Но, с удивлением обернувшись, что он видит?

Ополченцы Джорджии жуют бобы арахиса.

Милалика уже пробовала арахисовые орехи, и нашла их вполне вкусными, хотя насчёт метода готовки

у неё было своё мнение, значительно расходившееся со Снарком и Викторией – она предпочитала обжаривать орехи на сковородке, как семечки подсолнуха. Предварительно выколупав каждый орех из его скорлупы.

А вот Снарк и Виктория варилиарахис, словно суп, причем, не вынимая из скорлупы. Так же они оба добавляли в него столько специй, что Милалике казалось, что они варят не орехи, а бобы. И собственно ели этот варёный арахис как семечки – бросая скорлупки в специальную корзину.

В общем, с точки зрения Милалики американцы ели орехи арахиса как бобы.

На это замечание Виктория, удивлённо похлопав глазами, сообщила Милалике, что арахис это, так-то, и есть бобы, поскольку они растут в кожуре, по несколько штук, как горох, фасоль или бобы. То есть с точки зрения американцев привычка жарить арахис настолько же странная, как для Милалики – жарить сырой горох или бобы на сковороде.

Милалика удивилась и, подловив момент, прижала Снарка в углу миской с арахисом и стала допрашивать на тему – «какого роду это растение?».

На что Снарк рассказал, что арахис считается всё-таки бобовым растением, чьи плоды растут под землёй. А схожесть с орехами у арахиса случайная. Вот почему арахис любят варить.

Но, как тут же добавил Снарк – в США вкусы у всех разные – например, во Флориде тот же аллигатор вполне себе идёт в местное блюдо «гамбджо», как основной мясной ингредиент – хотя во Франции в это же блюдо вместо крокодила, идёт обычная курица.

А вот Жан-Палаш, который хоть и был французом, но при этом готовить что-то круче яичницы, не умел, объяснил Милалике кулинарные изыски просто:

«Всё в мире делиться на то, что можно съесть, и что нельзя съесть – остальное никому не нужные мелочи».

Так что на кулинарные эксперименты все смотрели вполне нормально.

Вообще, с точки зрения американцев, Милалика отличалась очень странными взглядами на обеды-ужины-завтраки. Снарк и Виктория никак не могли понять, почему Милалика варит сразу кастрюлю похлёбку, на несколько дней – разве не проще варить каждый день свежее?

На это Милалика ответила им в том смысле, что она ни с каковского бока, ни кухарка – и вообще – что повар сготовил – то все и едят. Да и разогреть по миске похлёбки гораздо проще, чем готовить новое каждый день. Проще жить надо, поди не «баре толстопузые» какие – того глядишь, еще каждое утро в лес за завтраком, как лесной людоед бегать посоветуете?

После на этого Виктория долго смотрела на Милалику совершенно потрясённым взглядом. Жан-Палаш посмеивался, а вот Снарк, который за годы Ужасной Войны (Гражданская Война в США. Примечание автора), явно разносолы перебирать не привык, только покачал головой, соглашаясь с Милаликой.

Отворив ледник, Милалика поёжилась от дохнувшего из холодного зева

подземелья холода, а затем только усмехнулась – всего год назад она спокойно ходила за водой на речку в лаптях и сарафане, в самый лютый мороз – и вот гляди ты, уже расползлась, как пирог с изюмом в жаркой Калифорнии.

Лампу Милалика зажигать не стала. Просто чуть-чуть изменила форму зрачка – он расширился на весь глаз, улавливая такой свет, который человеку просто невозможно было увидеть. Темнота ледника сразу из глубокой беспросветной тьмы превратилась в синеватое свечение, что залило огромное помещение, уставленное шкафами и буфетами.

Даже ледник указывал на то, каким огромным когда-то было семейство Снарков – в этом ледяном помещении без труда поместилось бы целое стадо свиней и коров – если их развесить на крюках под потолком, на специальных балках. Пустые шкафы и полки намекали, что когда то они ломились от хранящихся тут продуктов и кувшинов.

Сейчас ледник был почти пустой – все продукты Снарка ютились в каком-то огромном, но, увы, одном, буфете. Несколько ломтей говядины завёрнутых в как следует навощенную парусину, пара кувшинов с соком, и несколько корзин набитых бобами, арахисом и зеленью.

Милалика заглянула в буфет – оттуда на неё, грозно шевеля усами, уставился громадный, наглый таракан.

Увидев Милалику, тараканище дал дёру, но девушка оказалась быстрее и одним ударом руки предала его жуткой и чудовищной казни. Затем осмотрела корзины, но вот беда – яиц не было. Бекона тоже.

Скрипнув зубами, Милалика подняла свёртки с мясом решив побаловать народ на завтрак жаренным «крошевом».

Жил-был бедный студент,

Не имел он монет.

Но однажды, средь бед,

Он нашёл кошелёк.

Что же делать ему?

Съездить в лавку!

Там купить овощи, мясо,

Похлёбку сварить.

Положил он в кастрюлю

Мясо, морковь,

Картошку, лук,

Посолил, поперчил.

И поставил на огонь,

Пусть кипит и варится.

А пока он учил,

У него всё готовилось.

Вот и всё, вот и всё,

Вот и готово.

Вот и вся песенка,

Вот и весь сказ…

Виктория, напевая свою песенку – Милалика отметила, что странная рыжеволосая девушка вообще любила петь незатейливые песенки, спустилась со второго этажа и, помахивая полотенцем, вышла на улицу, окунуться в кадушке с водой.

Покачав головой, Милалика посмотрела по сторонам, а затем, поставив корзинку на пол, прошлась по леднику, чувствуя, как под её босыми пальцами медленно тает толстый слой изморози – в подвале было довольно прохладно, раз тут изморозь была аж в виде снега.

В самом углу подвала сиротливо стоял огромный буфет, набитый старомодной, уже давно вышедшей из моды посудой – битые медные кастрюли, миски, тарелки и кружки из чистой меди.

Всё было пыльным, грязным и уже успело немного позеленеть – даже холод в леднике Снарка не мог сохранить от окисления медную посуду.