Нам подниматься первыми
Шрифт:
Оглянулся летчик — и сердце захлестнула острая боль: огромным костром полыхал его самолет.
Ныла раненая рука. Наскоро перебинтовал, завязывая зубами узелки. Достал из планшета карту. Идти куда глаза глядят он не мог.
Ближе всего была Лабинская. Станица большая, там легче будет затеряться. Километров тридцать в день он прошагает…
Незамеченным дошел Дмитрий до Лабинской. Ночью бродил по окраине, тревожа бдительных собак.
Увидел поваленную трубу маслозавода, залез туда. Там можно
Сидел так день, два. Но стало туговато: кончился НЗ. Осталось три сухаря и банка тушенки.
Долго не продержаться. Да и рука ныла нещадно. Перевязать бы, чистый бинт найти.
Незнакомая станица, незнакомые люди. Но рискнуть все же надо!
Осторожно высунул голову наружу.
Отшатнулась в сторону проходившая мимо девушка. Остановилась, повернулась к нему.
Шепнула с затаенной тревогой:
— Ты кто такой?
— Я свой, советский. Летчик. Сбит под Курганинской. Дай чего-нибудь поесть, если можно.
— Пойдем к нам в дом. Вон, видишь, крайний стоит.
— Немцев у вас нет?
— В третьем доме от нас. Но ты не бойся.
— Я лучше подожду вечера. Не хочу подвергать, вас опасности. Всякое может быть. Как тебя хоть зовут?
— Тося, Антонина то есть, — смутилась девушка.
Вечером Дима огородами пробрался к дому. Осторожно стукнул щеколдой. Дверь открылась. Его, уже ждали.
— Тося, не найдется зеркала? — спросил он, — На себя посмотреть хочется.
— Ну и ну! — укоризненно качал головой, смотря на заросшее щетиной, замазанное сажей лицо. А мать Тоси, Мария Павловна, уже грела воду в большом чугуне.
Умылся летчик, побрился, синеглазый смуглый красавец глядел теперь из зеркала. Совсем другое дело!
Достал из внутреннего кармана; гимнастерки небольшую книжечку. Показал Тосе.
— Комсомолец. А ты?
— Я тоже.
Хорошо было в этом доме Диме. Пять сыновей сражалось у Марии Павловны на фронте. Шестым стал абхазский парень.
Только день ото дня Дима чувствовал все большую неловкость. Рука заживала, двигалась свободно. Пробовал начать рисовать (до войны так любил), да бросил. Было ему тягостно сидеть, скрываясь от врагов, ему, лейтенанту Красной Армии.
Однажды встал ночью и отодвинул занавеску. Скользили вдоль забора невысокие фигуры. Что-то белело в руках. Листовки?
Утром Дима всерьез поговорил с Тосей.
— Не могу я, понимаешь, так! Помоги! Ты ведь всех знаешь.
Тося оглянулась на мать, хлопотавшую у печки, и шепнула:
— Погоди, я узнаю. Может быть…
Она слышала, что многие ее школьные друзья вступили в подпольную организацию, что руководит ею учительница
А рядом — комендатура, жандармерия.
Собрались в организации совсем молодые: многим и пятнадцати не было. Братья Братчиковы — Леонид и Николай, Валентин Мартынюк, Владимир Кошелев, Владимир Кириленко.
Это уже потом узнал их Дима, когда пришел к Любови Антоновне. Ребята ему понравились. У них просто руки чесались насолить фашистам.
И им тоже понравился Дима. Летчик! Командир!
Так и вышло, что вскоре Дмитрий Шервашидзе командовал отрядом «Юный мститель», ввел железный порядок, воинскую дисциплину. Надо было серьезно заняться вооружением подпольщиков.
Действовали группами и в одиночку.
Прибежала однажды к матери Валентина Мартынюка соседка:
— Ой, Феня, я посмотрела, что твой Валька делает! Иду ночью, слышу его голос: «Встаньте у забора! Раздевайтесь! У-у, проклятый фриц, хенде хох!» Разоружает немецких офицеров.
Приносил Валентин и гранаты, и винтовки, закапывал в огороде.
А днем иногда переодевался в форму фашистского офицера и шагал по улице, погоняя «русских», собирающих на дороге зерно, — своих ребят из подпольной группы. Это зерно шло потом партизанам. Рисковый парень был Валентин!
Собирали оружие и на местах боев. Тут уж допускались к делу и самые маленькие. Леня Братчиков всегда тянулся за старшими, а ему ничего особенного не доставалось делать. Только сбор оружия… Выходил из леса с мешком сучьев. Разве догадается растяпа-полицай, что в мешке у мальчишки карабины без прикладов? И не один, а пять!
Володя Кошелев работал на маслозаводе машинистом дизеля. Вместе с Николаем Братчиковым ночью проникли они в один из цехов и засыпали в котлы сулему. Масло отправлялось в Германию и на передовые фашистов.
Кроме того, ребята подожгли несколько немецких автомашин, цистерну с горючим.
Девчата тоже подобрались лихие: Оля Чайковская и Лена Цурукина, Оля Пушкарская и Аня Попова.
Красная Армия подходила все ближе. Враги были в панике. Они хотели разрушить станицу. Многое удалось спасти юным подпольщикам.
И везде первым был Дима. Во главе вооруженного отряда он помогал бойцам Красной Армии очистить Лабинскую от вражеской нечисти, найти укрывшихся полицейских.
Уходила Красная Армия на запад, и с нею ушли почти все бывшие подпольщики.
Первым — Дима…
Я держу в руках пожелтевший листок письма-треугольничка. Тридцать лет живут эти буквы, наскоро набросанные на бумаге.
«Дорогая мама, я здоров, за меня не беспокойся… Уже недалек тот день, когда мы кончим с немцами и я вернусь».