Налог на недвижимость
Шрифт:
– Скажите, Марина, что вы хотите, чтобы я сделала?
– спросила я.
– Найдите ее, эту самозванку. Она, наверное, купила мои метрики и приехала сюда как еврейка, а мне расхлебывать приходится! И еще, я прошу, походите со мной по разным учреждениям. Мне сказали, что вы оказываете такие услуги.
– Хорошо, я возьмусь за ваше дело.
x x x
Когда за Левиной закрылась дверь, я позвонила в бюро по поиску родственников. Адрес Марины Левиной, прибывшей на историческую родину в 1996 году, мне дали незамедлительно. Позвонить в справочную и узнать домашний телефон, было уже рутинным делом. Когда я набирала
Тут мне фортуна и отказала. Какая-то старушка, подняв трубку, ответила мне испуганным голосом на вопрос о Марине Левиной, что такая не проживает, и вообще откуда я знаю номер телефона?
Делать было нечего, и я решила обратиться к Михаэлю Борнштейну, моему знакомому следователю.
Я набрала номер сотового телефона Михаэля.
– Алло, Михаэль? Шалом, как поживаете?
– О! Валерия, шалом, куда вы пропали?
– по голосу было ясно, что он рад моему звонку.
– Я бы хотела напроситься к вам в гости. Можно?
– Конечно, я только предупрежу Сарит.
Сарит - это жена Михаэля, очень милая и гостеприимная женщина. Но я стала отнекиваться:
– Нет, нет, Михаэль, мне нужно увидеться с вами на работе. Вы позволите?
– Скажите, Валерия, - спросил он, - что-нибудь произошло?
– Понимаю, что это нетактично, - сказала я, - но мне нужно выяснить вопрос о двойном гражданстве. Где-то у нас живет мошенница, выдающая себя за еврейку, гражданку Израиля, и я хотела вас спросить, что в таких случаях нужно делать.
– Приходите завтра, - сказал Михаэль, - буду вас ждать в час дня.
Мы распрощались, и я принялась за обычную работу.
На часах было около одиннадцати, когда в дверь кабинета деликатно постучали.
– Войдите, - сказала я.
Когда я увидела, кто пришел, у меня отвисла челюсть. Это была мать моего друга, Элеонора Леонидовна Геллер.
Элеонора - моложавая дама с голубоватой сединой. В Москве она работала в Академии Педагогических Наук и с тех пор, наверное, уверена, что знает, как воспитывать детей. Никогда не повышает голоса, и при этом Денис верит во все ее всамделишные и мнимые недомогания. "У мамы мигрень", - этого достаточно, чтобы не пойти на Виктюка. Почему я это терпела, не понимаю. Ему уже двадцать восемь лет, он зарабатывает кучу денег, ездит по всему миру, знает три языка, но мать до сих пор продолжает считать Дениса младенцем. Ей-богу, я даю Дашке больше свободы, чем Элеонора своему сыну. И при этом такая неприступная! Моя бабушка про таких дамочек говорила: "На вонючей козе не объедешь." Мать Дениса не просто не любила меня - она считала меня злостной интриганкой, опоившей ее милого сыночка дьявольским приворотным зельем. Если бы у меня была хотя бы малая толика той сексуальной энергии, которую я, по ее мнению, трачу на ее сына, я бы давно имела миллионы от "Пентхауза". Когда я общаюсь с ней по телефону, у меня трубку примораживает к уху, хочется заорать: "Трахаемся мы с вашим сыном, и нам это очень нравится!"
И чего я ее не люблю? Вроде в невестки не набивалась, в глубине души всегда понимала, что наши отношения с Денисом временные, что ему жениться надо и детей заводить. А вот поди ж ты...
– Проходите, пожалуйста, -
Элеонора выглядела сегодня несколько иначе, чем я привыкла ее видеть. Глаза ее покраснели, она часто прикладывала к лицу носовой платок. Пальцы, державшие его, подергивались. Было заметно, что госпожа Геллер находилась на грани нервного срыва.
– Добрый день, Валерия, - сказала она, тяжело опускаясь в кресло, - вы наверняка не ожидали увидеть меня здесь?
– Действительно не ожидала, чем я могу быть вам полезна?
– я попыталась скрыть изумление за маской равнодушия. Как будто ко мне каждый день приходят с визитом мамочки моих бывших любовников.
Элеонора неожиданно разрыдалась:
– Денис пропал, - только и смогла выговорить она сквозь слезы.
Я налила в стакан минеральную воду и протянула ей.
– Сказать по правде, я не видела Дениса два месяца и не представляю, где он может быть.
– Я знаю, что вы расстались, - Элеонора удрученно покачала головой.
– Я просто не предполагала, что будет еще хуже.
– Что вы имеете в виду?
– Не знаю, известно ли вам, что у моего сына в последнее время появилась новая пассия - Татьяна.
"Итак, она звалась Татьяной!" - сарказм моих мыслей был весьма горек.
Еще бы мне бы не знать.
– Последнее время мы не встречались с вашим сыном, поэтому я ничего не могу сказать о Татьяне.
– Денис познакомил нас около месяца назад. Как-то он пригласил ее к нам на ужин. Очень красивая девушка, работает референтом. Мне показалось, что Денис немного нервничал, но за столом мы разговорились и сидели почти до полуночи. А потом он поехал ее провожать.
"Меня он на ужин к маме не приглашал!" - я почувствовала болезненный укол самолюбия. Да что теперь делить, все уже в прошлом.
– А что вас так встревожило?
– Три дня назад я вернулась домой с вечерних курсов по ивриту, Дениса не было, а на столе лежала записка, - Элеонора протянула мне листок из записной книжки. На нем бегущим почерком было написано: "Мамочка, мне нужно срочно уехать с Татьяной на пару дней. Я позвоню. Не волнуйся, ничего страшного, в понедельник вернусь. Целую, Денис."
– Сначала я не волновалась, - продолжала Элеонора.
– Он часто задерживался допоздна, иногда ночевал у нее. Но я всегда знала, где он! Каждую минуту. Он очень ответственный сын, я его таким воспитала, а сейчас у меня нет никакого понятия, где он. Он ни разу не позвонил за три дня! Сотовый телефон он отключил, а номера Татьяны я не знаю. И потом, эти слова "ничего страшного..." Я схожу с ума от волнения! Как он мог так поступить? Только бы с ним ничего не случилось!
– Вы обращались в полицию?
– спросила я.
– Только что оттуда. Они сказали, что он взрослый, уехал с девушкой, оставил записку, и нет никакой надобности во вмешательстве полиции. Но я же знаю, что это не так!
– Простите, Элеонора, мне неудобно об этом говорить, но если Денис так увлечен Татьяной, он просто позабыл обо всем на свете.
– Этого не может быть никогда!
– сказала она твердо - Вами он тоже был увлечен, однако никогда не забывал мне звонить.
Меня слегка покоробило это "был", я снова увидела перед собой прежнюю мадам Геллер, а не обеспокоенную исчезновением сына мать.