Наковальня
Шрифт:
— Рейнер-парк, — прорычал Лил. — Конечно! Черт побери!
— Ты мог бы сам догадаться.
Борк уже снимала наручники Киппера, когда Лил принялся отдавать приказы:
— Сержант, ты поговоришь с Клагамом. Задержи его, пока не убедишься, что он понимает, что поставлено на карту. И обеспечь, чтобы никто не приближался к Рейнер-парку и никак не мешал Уайту!
— Я уже занимаюсь этим, идите!
— Ты, ты и ты, со мной!
Габриел, Киппер и робот, которого Габриел счел за Лобо, со всех ног помчались за Лилом по коридору.
Их подвесная
Движение стало еще оживленнее, чем час назад. День Муки был явно неправильно назван днем. Он продолжался уже два дня, и никаких признаков конца видно не было. Из желчных бормотаний Лила Габриел заключил, что наказание за выбрасывание фляг со спиртным из окон подвесных машин достаточно сурово, чтобы удержать даже самых окосевших из гуляк, но это не останавливало их от швыряния друг в друга церемониальных пищебрикетов и бомб-липучек, и скоро ветровое стекло полицейской машины запеклось от того и другого.
Однако Габриела беспокоило другое. Самая большая церковь Рога Изобилия располагалась недалеко от входа в Рейнер-парк, и чем ближе они подъезжали к парку, тем больше на рельсах становилось машин.
Поток адреналина, который заглушал все его ощущения в последние несколько часов, иссяк, и снова вернулась боль. Землянин закрыл глаза и пытался успокоить ее сосредоточением, когда громкое проклятие Лила заставило его вздрогнуть и выпрямиться на сиденье.
Они были на последнем отрезке пути, который привел бы их к широкой кольцевой дороге, идущей вдоль внешней границы города, на которой и находился вход в Рейнер-парк. Прямо впереди сбились в кучу подвесные машины, загораживая всю полосу. Это не походило на несчастный случай, — люди не продолжают импровизированные концерты из окон подвесных машин на местах крушений — скорей всего произошла какая-то поломка. В любом случае это скопление было непроходимо. Хотя полицейская машина оборудована всякой всячиной и способна пересекать заградительный барьер на встречную полосу, их с обеих сторон окружали гражданские машины. Оглянувшись, Габриел увидел, что путь назад тоже отрезан.
Лил шепотом выругался, когда машина дернулась и замерла, подвешенная в тридцати метрах над улицей: слишком высоко, чтобы рычаг опустил ее на землю, и, уж конечно, слишком высоко, чтобы прыгать.
Капитан открыл окно, и их тотчас оглушил хор настолько неблагозвучный, что Габриел даже восхитился.
Такой запас плутония У цурза в черепке, Что длинный его нос Сияет в темноте!
— Что, черт возьми, происходит? — закричал Лил передней машине. Одна из пассажирок застенчиво улыбнулась и крикнула в ответ:
— Двойная поломка системы управления! Не беспокойтесь, офицер! никто не пострадал. А что это вы так долго?.. О, я верю в поллиногс и фиги на Орбите Один… — затянула она гимн.
Брызги пищебрикета из, невидимого источника заставили Лила поспешно втянуть голову обратно.
— Проклятые социопаты, — вскипел он. — Лобо, позвони в Центральное, узнай, почему эти чертовы муниципалы не делают свою работу? Им давно пора быть здесь и расчищать затор!
Габриел поймал взгляд
Лил все бушевал:
— А если ты не можешь заставить муни… — Тут он заметил, что делают Габриел и Киппер. — Эй! Что это вы задумали?
Габриел пришлепнул застежки на своих туфлях на место.
— Собираешься спорить?
— Использование хлопалок противозаконно.
— Тогда зачем мне их отдали? Лил возражал просто по инерции.
— Владеть ими не считается незаконным, только использовать их.
Габриел открыл окно со своей стороны машины.
— Отлично, арестуй меня.
— Я уже арестовывал. Три раза, — сухо заметил Лил. — На! — Он сунул в руку Габриела телефонную карточку. — Это запасная. Я буду держать связь. Договорюсь, чтобы муниципалы взаимодействовали с тобой, и свяжусь с людьми из Рейнер-парка.
Габриел не потрудился ответить. Они с Киппером одновременно поднялись со своих мест и выбрались на крышу машины.
— Прямо как в старые времена, чудо, — мрачно хихикнул Киппер,
«Почти», — подумал Габриел, морщась от боли — ударился пяткой о край окна. Было странно, насколько более жесткой выглядит поверхность улицы, когда ты всего в тридцати метрах над ней, чем когда ты в ста метрах.
— Эй, парни! Бегуны по крышам! — восхищенно завопил кто-то. — У нас тут настоящие бегуны по крышам!
Со всех сторон посыпались комментарии:
— Черт побери!
— Хе-хе, у цурзешников денежки кончились?
— Как-то раз бегун по крышам повисеть на стенке вышел, — запел кто-то, и к нему быстро присоединился целый хор голосов: — Был от задницы до носа он всего полметра ростом…
Согнувшись вдвое под рельсом, идущим у них прямо над головами, Габриел и Киппер перепрыгивали с машины на машину, подгоняемые пьяным улюлюканьем и все более и более грубыми шуточками. Слух разошелся по всему затору, и все высовывались из окон, надеясь их увидеть.
Они лезли через четвертую машину, когда какого-то умника осенила идея использовать их вместо мишеней для бросания пищебрикетов. Через несколько секунд Габриел и Киппер приседали под залпом пищебрикетов, бомб-липучек и случайных свежих овощей (швыряемых более состоятельными гуляками). Те, у кого кончились боеприпасы, нацелили на бегунов свои голографические вспышкофлаги, и Габриел обнаружил, что его сопровождает ослепительная джига рыжеволосых арлекинов, вертящиеся гроздья фруктов, а в одном месте — единорог.
Трехногая красотка с запасной ногой,И запасной стопой, и запасной икрой,И тридцать семь сосков мерцают, как огонь…Дважды Габриел едва не упал из-за ударов в лицо. Киппер отвечал на каждое попадание оскорблением, выдавая безостановочную словесную плотину, казалось даже, без паузы для дыхания:
— Чесоточные мерзавцы! Не надорви селезенку, героиновая башка! Дерьмо! Засранец! Чертов козел! У бабушки своей проси!
При других обстоятельствах это было бы забавно.