Nakazanie
Шрифт:
Кира с ошарашенным видом молча перебрала фотографии. На лице ее спутника промелькнуло сочувствие и искренняя жалость к своей подопечной. Виктор прижал одной рукой девушку к себе, а та мгновенно разразилась фонтаном слез.
– Я больше так не могу, Вить, - всхлипывала она.
– Все в пустую! Ходит мразь по земле и режет детей прямо у нас под носом! И нечего сделать не можем…
– Успокойся, милая. Ты просто устала и расстроена. Будем двигаться дальше. Мы уже многое знаем. И не забывай, что поймать убийцу – только полдела. Не менее проблематично его посадить. Мне еще этот «орешек» колоть надо будет. А для этого нужны веские доказательства. Улики. Мотив. Мнение
– Ты меня оставишь здесь одну?
– Не думаю, что за это время еще что-либо подобное случится…
– А зачем в Плеханово? В психоневрологическую? Я с тобой!
– Тогда приведи себя в порядок! Слушай, нельзя так близко все принимать к сердцу. В нашей работе нужно уметь расходоваться. На! – он протянул ей носовой платок и улыбнулся. – Вечно ты без самого необходимого…
Глава 41
Артур Гельд создал областную психоневрологическую больницу в селе Плеханово практически с нуля. Под лечебницу были выделены помещения зооветеринарного техникума с большим земельным участком. Сохранившиеся здания использовали под лечебные корпуса, затем на территории больницы появились аптека, лаборатории, жилые дома для сотрудников. Были простроены клуб, библиотека, возводились фонтаны, закладывались парки и сады. Была проложена долгожданная дорога к больнице, которая скоро уже больше напоминала хороший санаторий.
«Ауди» притормозила возле красивой ограды. Кира выбралась наружу, вздохнула в грудь побольше свежего воздуха, и огонь васильковых глаз упал на ухоженные широкие дорожки, статуи, экзотические деревья. « Ничего себе!» – в изумлении протянула она. – «Тут бы жить, да жить…»
Они прошли внутрь здания, поднялись на второй этаж и присели на широкий диван в ожидании главного врача. Вскоре перед ними появился мужчина в белом халате лет пятидесяти на вид. На его лице при виде приезжих показалась улыбка, полная дружелюбия, а голос зазвучал мягко, успокаивающе. Неожиданно Кира почувствовала себя маленькой девочкой в надежных материнских руках.
– Добрый день. Как добрались, милейшие? Хорошо? Вот и славненько…Чем могу быть полезен? Хотя мы уже предоставляли всю затребованную органами информацию…Но я искренне готов еще раз все обсудить, если есть такая необходимость...
– Я думала, у вас здесь решетки на окнах, высокий забор с колючей проволокой и все такое… - не удержалась девушка.
Костолевский с легкой укоризной посмотрел на нее и тут же бросил изучающий взгляд на врача.
– Нам это ни к чему, - пояснил тот. – Есть, конечно, отделения принудительного лечения – там более строгие условия. Но большая часть пациентов не опасна; они страдают в основном депрессиями, неврозами. Мы считаем, что пациент должен жить в обычных, приближенных к домашним условиях. Конечная цель нашего лечения — возвращение человека в общество, в нормальную здоровую жизнь… Так что вы хотели?
– У нас есть к вам ряд вопросов,- пояснил Костолевский.
– Мы ведем следствие по делу о серийных убийствах в Липецкой области…
– Наслышан – наслышан, - кивнул главврач.- Милиция не единожды нас навещала, шерстила списки. Некоторых даже задержала по подозрению в совершении данных преступлений... Если не против, то пройдемте в более удобное для беседы место …
Они плавно переместились в небольшой кабинет, расселись. Кира достала из сумки папку с документами,
– Что вы об этом можете сказать?
Тот внимательно вгляделся в снимки с места преступлений.
– Кто-либо из пациентов вашей клиники мог такое совершить? Как вы полагаете? – осторожно спросил Виктор.
Прежде чем ответить, главврач поправил на голове шапку и с легким выдохом произнес:
– К сожалению, милейший, не могу вас ничем порадовать. В клинике диагностируются и проходят реабилитацию более тысячи душевнобольных. Определить из них кого-то одного или нескольких, извините, не в состоянии…
– Но вы ведь не каждый день такое видите, правда? – настаивала девушка.
– У вас ведь уже есть какое-то представление о том, кто такое мог совершить. Если не конкретно, то хотя бы какие-то основные черты…
Врач поймал на себе ее испытывающий взгляд и, чуть помедлив, произнес:
– Очевидно, что убийца выбирает себе жертв слабее его и морально и физически.
– Почему?
– Ему необходимо превосходство, чтобы чувствовать себя в безопасности, «на коне». Получается, в его обычной жизни все наоборот. Очень закомплексованная личность, садист. У такого сорта людей отсутствует чувство сострадания, сопереживания.
– А вы можете сказать, что именно толкает его совершать подобное? – допытывалась Кира.
– Представьте себе следующую ситуацию; человек, который считает себя ничтожеством, в один прекрасный момент получает доступ к власти над другим человеком и тут же превращается из ничтожества в короля, чуть ли не Бога… Для него это как отдушина. Естественно, нормальному, уважающему себя человеку в этом нет необходимости…
Костолевский переглянулся с Кирой и опередил ее вопросом:
– Вы ведь хорошо разбираетесь в причинах садизма. Изучаете каждый день истории болезней, лечите людей, способных на такого рода преступления…Как вы полагаете, откуда они берутся?
– Из такого ада, милейший, что злейшему врагу не пожелаешь. Или вы полагаете, их аист приносит? Если поковыряетесь в прошлом вашего неуловимого, в его детстве, то найдете немало тому подтверждений, - я уверен.
Главврач опустил голову, рассматривая цветы на подсыхающем после уборки линолеуме, и с грустью повторил:
– Я уверен… Знаете, кто мои пациенты? У одного мать – наркоманка, насиловала сына на протяжении нескольких лет. Другого били регулярно головой о батарею за то, что у него косоглазие. Причем не врожденное, а приобретенное. Били об пол, чтобы заснул быстрее. Потом его… Впрочем, лучше вам не знать. И чего от него после этого ждать? Неужели он проявит себя как полноценная личность?
Костолевский решительно возразил:
– Подождите! Но человек же вырастает… Своя голова на плечах появляется и ответственность за свои действия…
– Ответственность уголовная - да. Если признают вменяемым. Но насчет всего остального… Поверьте мне как специалисту, милейший, - годы ломки потом требуют годы лечения. Годы! И положительный результат не всегда гарантирован. А чему вы удивляетесь? – раздраженно спросил врач, поймав реакцию Киры.
– Как будто можно длительное время разрушать, а потом щелкнуть пальцами или выдать паспорт и все вмиг поменяется. Такого не бывает! Дети – наше зеркало. Иногда в это зеркало смотреться очень и очень неприятно. Я убежден, что ответственность как раз на обществе, на каждом из нас вот за такое, - главврач жестом показал на фотографии.
– Если жестокость в семье и в обществе норма, то она становится нормой и для детей. И потом, норма всегда работает как маятник, - как с тобой, так и ты.