Nakazanie
Шрифт:
– Успокойтесь! Тишина! Иначе всех… из зала… не мешайте… прошу же…
Ваня открыл зажмуренные веки и сотни любопытных глаз, словно заряженные электричеством иглы, воткнулись в него наблюдая, оценивая… Его боязливый взгляд скользнул по этим абсолютно чужим маскам непрекращающейся боли, гнева, страданий, искреннего удивления, отвращения, откровенного любопытства…
Ваня непроизвольно отвернулся, чувствуя как колючие взгляды ощупывают его обритую голову, рот, брови.
Гул из сотни криков, механических щелчков и истерических воплей выстрелил в него в один миг: «Убийца! Людоед! Чтоб ты сдох, сука! Сгорел заживо! Господи, пусть ему дадут меньший срок, - чтобы я смог тебя потом сам, своими руками разорвать на тысячи кусков! Я сам перегрызу тебе глотку! И ты узнаешь наконец-то – что это такое – БОЛЬНО!» Одна пожилая женщина приблизилась к Воронову и смачно, с ненавистью плюнула ему в лицо. С ее губ сорвались слова, полные желчи и жгучего яда: «Откуда такие выродки только берутся? Я бы вас всех своими руками перестреляла! Урод! Урод! Мразь! Убью! Куда Господь только смотрит?»
Охрана настойчиво увела ее в сторону, давая Воронцову время прийти в себя. В зале заседания засуетились врачи, приводя кого-то в чувство. Ваня закрыл глаза. В памяти неожиданно всплыла картина далекого прошлого, где его бьют ногами на школьном дворе. Тот унизительный плевок соседки Людки прямо в лицо…Ничего не изменилось. «Все было бессмысленно», - отчетливо подтвердило сознание, - «Ты проиграл».
Он так ничего и не смог изменить, сколько ни старался. Его окружает вся та же ненависть и презрение. Зола разбитых вдребезги иллюзий нестерпимой болью оседала на сердце. Время словно останавливалось, замедляло свой бег. Движения окружающих все больше казались заторможенными, ватными, из другой реальности и пространства и вой вокруг становился все тише, отдалялся, превращаясь в неясные странные звуки, похожие на то лесное эхо…
Полгода во всех газетах и новостях сообщали о том, как адвокат Воронцова намеренно показывал
03 июня 1995го года Иван Константинович Воронцов, в возрасте сорока трех лет, приговоренный к смерти за восемь преднамеренных убийств, был казнен выстрелом единственной пули в затылок.
Послесловие
Сидоренко с чувством выполненного долга вышел из зала суда. Небывалый подъем царил в его душе. Нет, есть все-таки и в его работе приятные моменты! Преступник пойман и осужден. И какой! Прямо скажем, знаменитость! Во всем мире, на всех телеканалах обсуждается эта новость. Газетчиков, как грязи. Главное - люди могут теперь спать спокойно. В том числе благодаря ему. Сколько времени, сил, нервов, здоровья было потрачено! Еще одного такого поймает – и можно с уверенностью будет заявить, что жизнь прожита не зря. Хотя, чем меньше подобного сорта ублюдков, тем лучше. Откуда такая жестокость? Может, дело и правда в каком-то генетическом коде? Наука в этом больше понимает. И потом, не его это дело в мозгах преступников ковыряться, - его дело их ловить. Да растить вместе с Веркой детей… Андрей, посвистывая, свернул за угол, подошел к ларьку с мороженым. Народу было немного, - несколько пацанов лет десяти, темноволосая девушка, а за ней - женщина лет тридцати с маленьким мальчиком в яркой цветной панамке.
– Ма-ам… Купи… - малыш нервно прыгал, опасаясь отказа.
– Куплю-куплю… Не ной, нытик… Как ты себя, вообще, ведешь? С тобой стыдно и в люди-то выйти!
Боязливый взгляд ребенка на миг отразился в глазах полковника. Мальчик замер. Затем вспомнил о мороженом и хныканье продолжилось. Наконец, долгожданное мороженое очутилось в маленьких ладошках. От радости мальчик громко засмеялся, неуклюже потянул за обертку… Пломбир ловко шлепнулся на асфальт. Раздалась звонкая затрещина от матери, затем надрывный детский плач.
– Идиот! Больше вообще тебе ничего не куплю! Не ребенок, а сущее наказание!
– женщина резко дернула сына за руку в сторону от ларька.
Сидоренко неприятно поежился, мечтая, чтобы этот шум поскорее прекратился. Откусив огромный кусок от рожка, поспешил по служебным делам. Работы на сегодня, как всегда, через край…