Наказан играть

Осьминожкин Евгений Александрович

Я не особо проницательный, но волны злости и даже ненависти от одного из белых халатов ощущается очень отчетливо. Охранники на его фоне милейшие люди на планете, а что дубинкой подгоняет, то это для моего же блага. Закралась мысль, что еще неизвестно для чего охрана, чтобы нормальных людей от меня убийцы защитить, или же наоборот.

Подошли к "моему" контейнеру я все же не удержался и спросил:

– Куда отправите?

– Куда надо, - резко ответил один из сотрудников в белом халате.

– Надежная капсула?
– спросил я, не обращая внимание на ответ.

–

Не бойся, никто тебя не убьет, - ответил тот же человек и посмотрел с презрением.
– Мы не такие, как ты.

Я хотел было возразить, что и я сам не такой как я. Но понимаю, что на мои обстоятельства жизни им до лампочки.

– Снимай всё, - скомандовал всё тот же собеседник. Я оторвал взгляд от моей будущий камеры и посмотрел на собеседника. Невысокий мужчина, за сорок, с густой шевелюрой, в глазах множество красных капилляров, видимо не спал последнюю неделю.

Я послушно скинул одежду. Инстинктивно ожидал легкий ветерок, но в огромном помещении не ощутил даже легкого сквозняка.

– Полезай, - зло произнес собеседник.

Я поставил ногу на первую ступеньку, чтобы залезть в капсулу, вход находится чуть выше человеческого роста.

– Знаю вам всем плевать. Но я не хотел. Правда.

Я поднялся на две ступеньки, услышал в спину:

– Ну да. Сбил и попытался скрыться.

Я обернулся на лестнице на говорившего. На этот раз это оказался один из охранников.

– А будь у тебя возможность ты кого бы попытался спасти свою жену с ребенком или умирающего человека на дороге?
– спросил я.

– Но ведь ты же и сбил, - выкрикнул прошлый собеседник в белом халате.

Я посмотрел на него и произнес:

– Да, я сбил. И за это отвечаю. Сейчас. Но вы бы сами какой выбор сделали?

– Но ты мог хотя бы попытаться их спасти, - возразил собеседник, брызгая слюной.

– Как и вы сейчас меня, - произнес я спокойным голосом и посмотрел прямо в глаза ненавидящему меня человеку.
– но для вас сейчас важнее ненависть ко мне, чем человечность и сострадание к посторонним людям. Я как-то лично Вас обидел? За что такая ненависть?

– Это была, - мужчина задохнулся от сдерживаемой ярости, - Это была моя родная сестра и ее сын.

Я посмотрел ему прямо в глаза и понял, что из этой капсулы шансов выбраться у меня нет. Но мужчина будто прочитал мои мысли, вздрогнул. Он как проснулся. Взгляд прояснился, он увидел себя моими глазами - справедливого палача. Я молча забрался в капсулу, разговаривать дальше не имело смысла.

Ложе сразу подстроилось под размеры моего тела, даже легкими волночками получил массаж. Сверху наехала крышка, десятки шлангов ринулись ко мне. Один бесцеремонно залез в горло, два прикрепились в области паха, дабы убирать излишки питания. Ощутил шевеление в кишках, видимо тут другое погружение, чем в обычной камере. Немного удалось повернуть голову и краем глаза увидел, как охранники ушли, а двое в белых халатах стали работать с терминалом камеры. На крышке появилось изображение допотопных часов, круглый циферблат с тремя стрелками. Секундная стрелка шустренько перескакивает по черточкам по периметру.

+++

+++

–

Леонид Сергеевич, Вы уверены?
– спросил молодой лаборант у разъяренного старшего сотрудника, который подключился к терминалу и задавал параметры будущего аватара для заключенного.

– Да, - зло прошипел Леонид Сергеевич, - пусть побудет в шкуре того, кого убил. Тварь.

– Но, - возразил лаборант, - его и так определили в мир без технологий. Там даже магия и то на зачаточном уровне. Про уровень сложности я вообще молчу, там только укомплектованное пати может выжить. А вы его в детское тело. Он же там через каждые 2 минуты будет умирать.

Леонид Сергеевич бешеным взглядом остановил словоохотливость подопечного. Вернулся к регистрации аватара и продолжил обнулять все показатели, выкручивая на минимальные единицы и нули, где это возможно. Затем вырезал доступы к гайдам. Попытался обрезать доступы к меню и характеристикам, но система не позволила. В десятый раз все перепроверил и нажал последнее подтверждение.

– Закрывай его, - сказал Леонид Сергеевич лаборанту. Но бушующая ярость продолжала в нем кипеть и чтобы "случайно" что-нибудь не нарушить в оборудовании отошел от терминала. Чуть постоял в стороне и пошел к выходу.

Молодой лаборант по-человечески сочувствовал наставнику, но как обычный человек, у которого есть сострадание и свое понимание справедливости чуток задержался, чтобы закрыть окончательно заключенного. Помешать настройкам старшего он уже не мог, но чуть подумав решил разблокировать опцию в состоянии смерти, чтобы заключенному было чем заняться в ожидании воскрешения.

– Я не хочу, чтобы ты умер очень быстро, - произнес молодой лаборант.
– Ведь тогда будет проверка и Леонида Сергеевича призовут к ответу за твой аватар. А я его уважаю, поэтому проживи, пожалуйста, чуть подольше, чтобы стать рядовым случаем.

+++

+++

Весь разговор мне удалось расслышать и понять, но капсула уже заполнилась прозрачными гелем, зафиксировавшим тело не хуже бетона. Ни повернуться, ни даже толком вздохнуть не получается. Да и что бы я им сказал? Что не хотел ни кого убивать, что так уж вышло? Да и какое им до этого дело? Ему, этому Леониду Сергеевичу, потерявшему родную сестру не до жалости к убийце его сестры и племянника.

Ощутил слабый укол в руку. С момента моего погружения прошло всего десять минут. Секундная стрелка стала медленнее бегать, уже не так быстро.

Ощущения тела постепенно стали исчезать. Я это только сознание, вне тела, вне мира, отдельная мысль. Захотелось вновь ощутить себя человеком, пошевелить пальцем, но как пошевелиться без тела? Потянулись томительные минуты ожидания, время стало густым и тягучим.

Посмотрел на часы, с момента погружения прошло три часа, секунда стрелка еле переваливается с одной черточки на другую.

Я был человеком? Я когда-то что-то ощущал? На часах секундная стрелка практически замерла, лишь изредка шевелиться. Кажется я здесь нахожусь уже вечность. Без движения, без ощущений тела, мое я это рождение мысли, воспоминания и затем вновь пустота.