Наказан играть

Осьминожкин Евгений Александрович

Я помотал головой. Следователь тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

– - А говорите, что следили. Ладно, придется рассказывать.

Он наклонился вперед и продолжил:

– - Надеюсь, что про обилие игровых миров не надо объяснять? Отлично. Так вот, миров так много стало, что игроки не успевают выполнять все квесты, что придумали для них разработчики. А с полным погружением стало интересно не только прокачиваться в играх, что обозначало раньше только убивать монстров, но и жить обычной жизнью. Игрокам понравилась виртуальность, а игроделы пошли на

встречу и предложили новые ощущения, развлечения. И когда всего стало с избытком игроки стали теряться куда пойти и как быть, слишком все хорошее и увлекательное. До сих пор понятно?

– - Да, - ответил я.

– - Хорошо, - продолжил следователь, - мир не стоит на месте. На помощь игроделам пришла фармакология, а именно разработали препараты ускоряющие сознание. Технари игровых компаний быстро перенастроили течение времени в играх и тем самым вдохнули в них новую жизнь. Теперь обычный игрок, погруженный в капсулу проживал в игре не один день, как в реальности, а в зависимости от степени ускорения сознания, два, а то и три дня за один обычный. Но так было полгода назад. Сейчас уже открыто несколько миров с ускорением сознания в сотню раз. Представляете?

Я помотал головой.

– - За один день в реальности, - продолжил следователь, - игрок проживает в виртуальном мире сто дней, полных три месяца и это за один день здесь.

Я нервно сглотнул, представил, что такое провести три месяца в игре, не выходя. Раньше о таком мечтал, но сейчас уже не знаю, повзрослел что ль.

– - Однако, - задумчиво произнес следователь, - не все оказалось так хорошо. В новостях этого не было, но была череда смертей. Умерло достаточно много народу. Оказалось, что частая смерть игрового персонажа накладывалась на сознание реального тела и человек впадал в кому, а затем умирал. Мозг считал, что тело умерло и переставал управлять органами, что приводило к реальной смерти.

Следователь внимательно изучил мое лицо, не трясусь ли от страха и продолжил:

– - Но было найдено изящное решение проблемы. Оказалось достаточно в момент смерти персонажа игрока переместить из невесомости, где по привычке обитали игроки в красивую, но закрытую локацию. Игрок в игровом посмертии гуляет по полям, ходит, веселится, бегает, в общем живет. Это остановило реальную смерть от смерти персонажей в игре. Теперь человек продолжал себя осознавать живым, но только на время в закрытой локации, куда также были добавлены квесты и развлечения, чтобы скучно не было. Все понятно?

Я по привычке кивнул.

– - Не знаю в курсе вы или нет, но миры с ускорением в сотню раз очень дорогие, далеко не каждый может себе позволить такое развлечение. Но как оказалось от желающих нет отбоя. И в основном это взрослые состоятельные люди, ведь за одни сутки им удается прожить около трех месяцев в выбранном виртуальном мире. За это время удавалось отдохнуть, повеселиться и даже соскучиться по работе. Единственно, что погружение и выход из ускоренного состояния требует времени. Таким образом сформировалось правило для богатых игроков: длинные выходные. Часть дня ускоряются, сутки играют, вторую часть

дня выходят и выходные закончились, за это время даже организм толком не успевал проголодаться, ведь его подкармливали через капельницу в капсуле. Все понятно?

– - Да, - ответил я.
– богатые развлекаются как могут, чего здесь не понять?

– - Это да, правильно заметили, - согласился следователь, убрал ручку в портфель.
– В общем, у нас с вами совершенно другая ситуация. Если хорошо слушали то запомнили, что в ускоренном состоянии можно умереть, когда череда смертей виртуального персонажа накладывается на сознание реального тела. Мозг вдруг считает, что тело погибло и все тут.

– - Но вы сказали, что эту проблему обошли, - возразил я.

– - Да-а, - согласился следователь, - для игроков, для нормальных людей. Думаю для вас не секрет, что заключенных никто за людей не считает, поэтому и ценности они не представляют. Понимаю еще совсем не давно были нормальным человеком, но придется смириться, теперь для вас все не так. Напоминаю содержать никто не хочет, убивать нельзя, но ...

Следователь показал пальцем строго вверх, я как идиот по инерции посмотрел куда показывают, тот засмеялся.

– - Но, - повторил следователь, - вы можете захотеть умереть сами и никто вас от этого не будет отговаривать. Вижу по глазам задумались, а тут не надо думать, просто не над чем. Правительство выделило ресурсы и для таких как вы был создан мир, не запускать же вас к нормальным людям.

Следователь выдержал паузу.

– - Там, конечно же, - продолжил он, - для всех игроков убрано перемещение после смерти персонажа, а даже наоборот включили тихую умиротворяющую музыку. И с каждой смертью персонажа на 1 минуту увеличивается срок пребывания в умиротворяющей неге, что в 99% случаев приводит к коме. Думаю не надо объяснять, что в реальности при завершении срока отсидки никто за коматозными телами не будет ухаживать. В общем, практически сто процентная смерть.

– - Вы сказали 99%, значит шанс есть?
– спросил я нервно с надеждой.

Следователь поморщился.

– - Да есть, по статистике 1 из 800 заключенных доживает до конца срока и остается в сознании.

Я рефлекторно сжал кулаки, вот он шанс, остается только вспомнить как играть.

– - Да, еще одно, - недовольно произнес следователь, - наше гуманное государство любит экономить, поэтому сроком отсидки считается время в виртуальном мире.

Я встрепенулся:

– - Вы сказали, что за один день в реальности в игре проходит около трех месяцев, так?

– - Да, - не хотя ответил следователь, - но только это для обычных игроков. Для заключенных несколько иные условия. Не стоит нервничать, даже может быть наоборот, хотя нет, все же это плохо. В общем, мир для заключенных имеет ускорение не в сотню раз, а в тысячу. Да, да, в тысячу, к сожалению, обычным игрокам долгая подготовка к ускорению не годится, да и далеко не все нормально реагируют на такое ускорение сознания, бывают случаи смерти.

– - В тысячу раз ускорение? Вы ничего не путаете?
– спросил я.