Накануне
Шрифт:
– - А нету ноги, -- признался тот.
– - Как нет? -- удивился Домослав Завидович. -- А как же ты ходишь?
– - Этот, как его... -- Степан быстро взглянул на Сашку, ожидая подсказки.
– - Протез, -- быстро подсказал парень, уточнив. -- Немцы делали.
– - Чудны дела твои, господи, -- прошептал Домослав Завидович, крестясь. -- А ведь, сразу и не поймешь, что нога не живая.
Степан просто пожал плечами, не желая продолжать разговор о своей увечности. Домослав Завидович продолжал стоять выжидая. Так и не дождавшись подробных пояснений, он сел на лавку, велев служке:
– - Записывай.
Домослав Завидович принял командование над набранной сотней. Он сразу распределил обязанности охотников. Ежедневно сотня тренировалась стрелять из лука и арбалета. Более того, сотник заставил охотников быстро строить стену из щитов. Сашка вначале растерялся, но глядя на других, быстро освоился. С копьем он управлялся ловко и неожиданно для себя обнаружил, что метание короткой сулицы ему легко дается. Он метал ее мощнее всех, точнее и дальше, заслужив похвалу сотника и одобрение товарищей. С мечом он управлялся средне, но Домослав Завидович остался доволен им.
– - Ты учил? -- спросил он Степана, после того, как они скрестили мечи.
– - Учил, да не выучил, -- отозвался Степан.
– - Остальное придет с опытом, -- удовлетворенно кивнул сотник.
После этого Сашку вместе с Местяткай определили в отдельный десяток, который усиленно тренировался бою на мечах и саблях. Эти занятия не отменяли остальные тренировки и дежурство на стене, куда определили Сашку. Местятка попал в напарники Сашки.
– - Ты не жалеешь, что ушел от отца?
– - однажды, во время дежурства на стене, спросил его Сашка.
Он сознательно не стал напоминать парню, что он стал изгоем по его вине.
– - Нет, -- мотнул головой парень, поделившись сокровенным. -- Я давно хотел мир посмотреть. Хорошо бы к князю в дружину попасть...
Дальше разговор не заладился. Парни молчали, каждый думая о своем. Сашка мечтал увидеться с Людмилой, оставшейся жить в доме у Оксиньи. Девушка так ни разу не навестила его, хотя Радка, каждый день прибегала и не по разу. Носила гостинцы сладкие. Степан тоже часто отлучался, приходил поздно, сразу укладываясь спать. Вообще, он стал в последние дни очень замкнутым, отвечал на вопросы односложно. Сашка перестал лезть к нему с расспросами - надо будет, сам расскажет.
Лавр тоже куда-то пропал. Местятка шепнул, что кузнеца отправили в дозор, дав коня с конюшни епископа.
День сменяла ночь, утром к нему прибегала Рада, которую стражники беспрепятственно пускали в детинец, а привратники владычьего подворья с улыбкой встречали словами:
– - Опять жениха проверять пришла? -- и впуская в калитку, докладывали. -- Не утек он еще...
Рада, сунув ему в руки завернутый в тряпицу леденец, быстро убегала. Сашка каждый раз пытался расспросить ее о Людмиле, но девушка только смеялась, сводя все к шутке. И лишь однажды она предрекла:
– - Не люб ты ей. Бросит она тебя.
На смотровой площадке башни протрубил рог и Сашка, оставив девушку, бросился к месту сбора. Там уже стоял сотник, беседующий со Степаном. Следом за Сашкой примчался Местятка, с криво напяленным в спешке шеломом на голове.
– - Поправь, дурень, -- велел ему десятник.
– - Что случилось? -- поинтересовался Сашка у парня.
– - А я знаю? -- ответил он, поправляя шелом.
Переговорив с сотником, Степан подошел к ним, сообщив причину тревоги.
– - Гонец прискакал. Князь возвращается. У самой черной могилы на него напал Мстислав Глебович с дружиной своей.
– - Это который? -- Сашка до сих пор путался в многочисленном выводке черниговских князей. -- Что-то не припомню такого.
– - Какая тебе разница? -- грубо оборвал его Степан. -- Нам выпал шанс, и я намерен поймать за хвост удачу.
Охотники погрузились на сани. Лошадей укрыли белыми попонами, а люди в санях укрылись под холстиной.
Сашке велели сидеть в санях и не высовываться, вернее, лежать, так как народу в розвальни набилось много. Напавшие на черниговского князя их не сразу заметили, а когда углядели, что из града идет подмога, то не испугались, а лишь усилили натиск.
Несколько опытных гридней, отделились от основной массы нападавших, спеша к оставленным в стороне коням. В их сильных руках появились луки и стрелы запели смертоносную песнь.
Молодой парень лежавший рядом с Сашкой захрапел, засучив ногами. В этот момент раздалось полное боли конское ржание и лошадь понесла.
– - Сигай, -- выкрикнул кто-то, выпрыгивая из саней.
Сашка попробовал сместиться в бок, но сосед лежал неподвижно. Тогда он попробовал перелезть через него, сломав древко стрелы, вонзившейся в грудь соседа. Запутался в холстине, и возможно это спасло ему жизнь. Когда парень ножом распластал ткань и выбрался наружу, все охотники, ехавшие с ним, были уже либо мертвы, либо скулили, зажав руками раны. Их всех побили стрелами. Но среди остальных охотников нашлись те, кто прихватил с собой луки и гридни вынуждены были вступить с ними в перестрел, закончившийся для охотников вполне закономерно. Они были убиты. Но остальные смогли добраться до гридней.
Сашка проверил пистоль, спрятанный за поясом. Оружие оказалось на месте. Подхватив из саней сулицу, парень, утопая в снегу по пояс, побрел к месту схватки, взяв чуть правее. Несколько метров отделявших его от накатанной дороги, дались с трудом. В сапоги набился снег, кожух давил на плечи, утягивая вниз, но Сашка упрямо уже полз по снегу. Выбравшись на дорогу, немного постоял на коленях, собираясь с духом и решившись поднялся на ноги.
Беглого взгляда оказалось довольно, чтобы понять, кто есть, кто. Темные фигурки на снегу - это убитые охотники. Их, вдруг оказалось слишком много. Прямо перед ним с десяток товарищей атаковал гридней, защищавших коней. Гриднй осталось трое, четвертый лежал на снегу, широко раскинув руки и неестественно поджав ноги. Снег у его головы окрасился в алый цвет.