Накануне
Шрифт:
В помещении сразу стало светлее. Сашка осмотрелся. Он лежал на лавке, а рядом на железной цепи, крепившейся крюком за кольцо, вмурованное в каменный сводчатый потолок, высоко висел человек подвешенный за ребра. Бедняга не подавал признаков жизни. Под ногами на грубо сколоченном табурете лежало нечто похожее на щипцы.
Заплечных дел мастер из стоявшей у стены бочки зачерпнул ведром воды и плеснул на Сашку. Ни слова не говоря, он продел железный крюк под веревку, стягивающую Сашкины запястья.
Противный
– - Ты что козел делаешь? -- закричал он в ужасе. -- Отпусти меня!
Мужик довольно хрюкнул и, также молча, взял кнут и несколько раз, с оттягом, полоснул кожаной плетью по Сашкиной спине. Вспышка боли раскаленной стрелой пронзила мозг, растекаясь по всему телу. Огненные языки обожгли нежную кожу. Бушующее пламя, все сильней разгораясь после каждого удара, исторгало нечеловеческие вопли из Сашкиной глотки.
Мучитель оставался равнодушен к крикам, иногда останавливаясь, чтобы плеснуть холодной водой на жертву и, вновь принимался за дело. Сашка уже не мог кричать, а только хрипел, конвульсивно вздрагивая после каждого удара. Потом просто повис, уже не реагируя на плеть.
Наконец, пытка закончилась. Ледяная, вода, выплеснутая в лицо, привела парня в чувство. Он мутным взглядом смотрел на лужу крови под ногами, страстно желая вновь провалиться в спасительное небытие, но с каждым новым ушатом воды жизнь возвращалась к нему, а вместе с ней острая, пронзительная боль терзавшая тело.
Резанский епископ Ефросин, сухопарый грек с орлиным носом, черной окладистой бородой и мягкими, лучившимися добротой глазами, терпеливо ждал, когда пленник откроет глаза, надеясь, что у того сохранилась способность мыслить. Михалко, верный пес епископа, иногда перебарщивал. Жертвы, бывало, теряли разум.
– - Как твое имя? -- спросил епископ мягким, убаюкивающим голосом.
– - А..н..р, -- едва внятно прошептал Сашка.
– -Не слышу!
Резкий окрик мучителя заставил парня содрогнуться всем телом.
– - Пить... -- еле слышно прошептали потрескавшиеся губы.
– - Напои его, -- велел епископ.
Михалко поднес деревянную чашу к Сашкиным губам и тут же одернул.
– - Пусть пьет вдоволь, -- разрешил епископ.
Сашка напился, чувствуя безмерную благодарность к обладателю этого чудного голоса.
– - Как тебя зовут, и чьих ты будешь? -- все так же мягко вопрошал Ефросин.
– - Александр, -- ответил парень, которому нечего было скрывать, а доброта и милосердие, сквозившие в этом спасительном для него голосе, вселяла надежду.
– - Откуда ты? -- по-отечески мягко спросил епископ.
Сашка пытался сфокусировать взгляд, продираясь
Плеть вновь обожгла спину. Сашка от неожиданности протяжно закричал.
– - Вот видишь, тебе лучше все нам рассказать, -- продолжал увещать голос.
– - Я все скажу, -- сквозь рыдания сказал Сашка и взмолился. -- Только не бейте!
– - Слабоват оказался -- впервые за все время сказал разочарованный заплечных дел мастер.
– - Я спасу тебя, -- пообещал голос. -- Но, чтобы ты раз и навсегда запомнил, что тебя ожидало - взгляни сюда.
Грубым толчком парня повернули. Недалеко от него, подвешенный за потолочную балку, висел еще один несчастный. Вернее, то, что от него осталось. Сашка полными ужаса глазами смотрел на вывернутые ребра, на рваную кожу клочьями свисавшую с ног и груди, на отрезанный нос и лишенные плоти костяшки пальцев.
– - Достаточно, -- велел голос, и Сашку вновь повернули.
Он сразу стал отвечать на вопросы, даже не думая запираться. Единственное, о чем он умолчал - что он чужой в этом времени. Его считали лазутчиком татар - ну и пусть считают. Жалко только, что пришлось втянуть в это дело Людмилу. Местная спецслужба оказалась в курсе появления в далеком селище непонятных незнакомцев. Как пить дать местный поп настучал. Приезжал он как-то раз, все выспрашивал, да вынюхивал. Сашке он тогда сразу не понравился, мало того, что гречанин, так еще и скользкий такой, мирских удовольствий не чуравшийся.
Разобравшись с личностью подозреваемого, резанский епископ, плавно перешел к другому вопросу. Его интересовало, знает ли Александр человека, висевшего на цепи. Для лучшего узнавания тому плеснули водой в лицо и приподняли голову. Сашка понял, что несчастный еще жив.
– - Первый раз вижу, -- хорошо рассмотрев незнакомца, сказал он.
– - А вот это тебе знакомо? -- служка, старательно записывающий ответы, по сигналу священнослужителя положил на стол пистолет Макарова и сотовый телефон, той же модели, какой пользовался Сашка в прежней жизни.
– - Я не знаю, что это такое, -- соврал Сашка, лихорадочно думая, как выкрутиться из этой передряги.
– - А это тебе знакомо? -- из сумы на стол выложили пистоли и другие его вещи.
– - Да, -- не стал он отпираться.
Допрос продолжился. Один из служек тщательно записывал вопросы и ответы. Парень врал и изворачивался. Запутался в показаниях и был снова нещадно бит. Наконец, его оставили в покое, выбив признание в колдовстве и работе на татар.
– - Я полагаю, -- веско сказал резанский епископ Ефросин, -- приспешника дьявола надо сжечь, очистив огнем его заблудшую душу. Это все, что мы можем сделать для спасения его грешной души.