Наивная плоть
Шрифт:
Казалось, каждое мгновение, каждый жест, каждое слово навсегда останутся в ее памяти. Потому что все это было ужасно важно для Дины. То сладкое возбуждение, которое она чувствовала в лимузине, теперь почти целиком испарилось. «Нет, – думала она, – я уже больше не та девчонка из Канзаса, ослепленная огнями и звездами. Я – Дина Рейнольдс, и я такая же знаменитость, как и они».
Теперь это была уже не просто награда – как хлопок по плечу за хорошо выполненную работу.
Теперь это был символ. Кульминация ее восхождения наверх. Символ триумфа над обманом, манипуляциями, уродливой интригой, завершившейся
Камера смотрела прямо на нее. Дина почти чувствовала ее холодный внимательный взгляд. Оставалось только надеяться, что хоть сейчас, исключения ради, все ее мысли не слишком явно отражаются на лице. Вот объявили имя Анджелы, затем ее собственное…
Сдавило горло, она задыхалась. Тогда Финн поднял ее руку к губам, и самое страшное напряжение внезапно прошло.
– И «Эмми» получает…
Боже, как можно так долго открывать один-единственный конверт?
– …Дина Рейнольдс за «Час с Диной» – «Когда ты его знаешь».
– О-о! – В этом длинном звуке она выдохнула весь воздух, который был у нее в легких. И не успела сделать вдох, как Финн накрыл ее губы своими.
– Я даже не сомневался.
– Я тоже, – соврала Дина, засмеялась и встала, чтобы сквозь бурю аплодисментов выйти на сцену.
На ощупь статуэтка казалась холодной и гладкой. И твердой, как камень. Дина боялась, что если посмотрит на нее, то не выдержит и разревется. Поэтому она смотрела только в сторону, на зал и огни.
– Я хочу поблагодарить мою команду, каждого из них. Они – самые лучшие. И еще я хочу поблагодарить женщин, которые участвовали в этом шоу. Они сумели побороть свой страх и вынести на свет эту болезненную тему. Не могу даже представить, чтобы какое-нибудь другое шоу, которое я уже сделала или еще сделаю, было бы таким же сложным… или чтобы я была так же вознаграждена за него! Спасибо за вашу награду – она останется у меня на память об этом шоу. А теперь я ухожу со сцены, чтобы как следует рассмотреть эту прекрасную леди.
После речей, аплодисментов, интервью и застолья Дина лежала в постели, подпершись рукой и удобно устроившись на плече у Финна. Ее ноги были небрежно скрещены.
– Я думаю, что моя «Эмми» красивее, чем твоя награда Национальной прессы, – сказала она.
– Моя более профессиональна. Поджав губы. Дина внимательно разглядывала золотую статуэтку, стоявшую на столе.
– Моя больше блестит.
– Дина, – он повернул голову и поцеловал ее в висок, – ты так и съела бы ее.
– Ага. Я взгляда от нее отвести не могу. У тебя же столько разных наград – Пресс-клуба заморских территорий, Джорджа Полка. Ты уже пресытился ими.
– Кто сказал, что я пресытился? И когда я выиграю свою «Эмми», она будет блестеть так же, как и твоя.
Со счастливым смешком она перекатилась на него сверху.
– Я победила! Даже сама себе не признавалась, как сильно мне хотелось победить! После этой сцены с Анджелой я почувствовала, что должна, просто обязана получить эту «Эмми». Когда они назвали мое имя, Я словно взлетела! Я правда летела. Это было так здорово.
– Да, это был интересный вечер. – Финн погладил Дину по спине, наслаждаясь тем, как ее тело выгибалось навстречу его ладони. – Расскажи мне
Дина опустила ресницы.
– Я ее не лупила. Это была на удивление удачная, но совершенно дамская пощечина.
– Черта с два! – Усмехаясь, он приподнял кверху ее лицо и громко засмеялся, увидев в ее глазах порочное ликование.
– Зря я так этим горжусь. – Дина хихикнула и, привстав, села на Финна верхом. Ее тело было бледным и обнаженным. – Но на одно мгновение, перед тем как испугаться, я почувствовала себя просто чудесно. Потом я словно оцепенела, а потом опять пришла в ярость. – Сцепив пальцы, она подняла руки вверх. – К тому же это она начала.
– А ты закончила. Теперь можешь твердо рассчитывать, что она будет палить по тебе из всех стволов.
– Пусть. Я чувствую себя неуязвимой. Непробиваемой. – Она потянулась. – Невероятно. Лучше просто и быть не может.
– Нет, может. – Чтобы доказать это, он приподнялся и покрыл ее тело быстрыми поцелуями. Дина тихо вздохнула. Ее руки мягко опустились вниз, и она обняла его за шею.
– Может быть, ты прав.
Небо уже покрылось жемчугом зари, прогоняя тени из комнаты. Ее тело гибко вытянулось назад, опять готовое для любви. Этой ночью они уже были вместе, соединившись с исступленной торопливостью, и теперь двигались медленно; их желание разгоралось, а воздух вокруг вспыхивал искрами.
Нежные ласки самыми кончиками пальцев, шепот, вздохи, тлеющая страсть. Они крепко прижались друг к другу телами, вокруг были разбросаны измятые простыни, а в комнату тихо входило сумеречное утро. Прикосновение, поцелуй, едва уловимые ритмичные движения. Они лениво вытянулись на постели, вместе повернулись…
Ни суеты, ни спешки. Приглушенные волны, словно шелковые, бились в ее жилах, а потом отхлынули, и им на смену пришли новые. Дина нашла его губы своими, и их вздохи слились в один, языки сплетались. Даже когда он вошел в нее, заполнив собой, вспышка тепла была такой же уютной, как солнечный луч.
В городе был еще один гостиничный номер, в котором в это время не спали, но и не занимались любовью. Анджела сидела на краю кровати в застегнутом на груди пеньюаре. Платье, которое было на ней вечером, пало жертвой ее гнева, превратившись в кучу изодранных лохмотьев.
Но теперь ее ярость почти прошла, и, свернувшись калачиком на большой кровати, она, как ребенок, старалась побороть слезы.
– Это ничего не значит, любовь моя. – Дэн поднес к ее губам бокал с шампанским. У него был вид родителя, говорящего: «Дай поцелую, где больно». – Все знают, что эти награды – сплошное притворство.
– Люди смотрели. – Взгляд Анджелы был направлен в никуда, она послушно отпила вина. Они приказали охладить это шампанское, чтобы отметить победу, а теперь оно пригодилось, чтобы смягчить разочарование. – Тысячи людей, Дэн, смотрели, как она вышла на сцену, когда это должна была быть я. Как она взяла мою награду! Мою награду, черт побери!
– И они завтра же об этом забудут. – Он задыхался от нетерпения и отвращения. Единственным способом совладать с Анджелой и удержать ее в нужном состоянии было льстить, придумывать и врать. – Когда церемония заканчивается, никто не помнит, кто что получил.