Находка

Михановский Владимир Наумович

– Белковый - машина, - поучал его воспитатель.
– Он делает только то, что ты ему велишь. Твое дело - только отдавать команды. Ну а ежели ты и команду толком не умеешь отдать, то куда ты годишься?

В продолжение всего поучения белковый робот, который был с Румо, стоял рядом с безучастным видом.

– Но он поломал мой биопередатчик, - со слезами в голосе произнес Румо, показывая на робота.

– Разве тебе не известно, что за передатчик отвечает землец, а не его белковый?
– строго сказал воспитатель.

Этот

эпизод врезался в память Румо на всю жизнь. Разве можно забыть то унизительное чувство собственной беспомощности, с которым сидел он в открытом манипуляторе под дождем, не будучи в силах поднять верх, в то время как белковый спокойно занимался своим делом, не слыша (или делая вид, что не слышит) отчаянных криков своего хозяина?

И вообще, он, Румо, наверно, не такой, как все.

Других почему-то слушаются белковые роботы, а его нет.

Другие довольны судьбой землеца, а он нет.

Другие готовы с утра до ночи обсуждать агрономические тонкости выращивания пшеницы, а он предпочитает уединяться, чтобы без помех можно было мечтать о мегаполисе.

Среди других землецов Румо чувствует себя отщепенцем, белой вороной.

Но кто заронил в душу юного землеца мечту о мегаполисе?

Однажды в группе, где обучался Румо, появился новый землец. Как-то Румо, перемещаясь по коридору в своем манипуляторе, случайно уловил обрывок разговора, который вели между собой воспитатели. Румо догадался, что разговор идет о новичке, и, замедлив ход, навострил уши.

– Падший ангел, - сказал один воспитатель со скверной усмешкой.

– Он получил по заслугам, - пожал плечами другой.

А третий произнес и вовсе загадочные слова.

– Не исключено, что наша тихая обитель окажется для него лишь пересадочной станцией, - сказал он.

– Наша станция - тупик. Дальше ходу нет, - заметил первый воспитатель.

Третий покачал головой.

– Не скажи, - произнес он.

– Ты хочешь сказать, что его могут...
– задохнулся второй.

– Вот именно, - сказал третий.
– Только еще материал нужен для него.
– И трое воспитателей умолкли, ожидая, пока землец скроется.

У Румо новичок пробудил жгучий интерес. Он был не такой, как все. Поступки его носили печать самостоятельности, с воспитателями он вступал в пререкания, что было вещью неслыханной, по крайней мере для Румо, а к обязанностям землеца относился без видимого энтузиазма.

В тот же день их учебные участки оказались рядом. Румо и новичок разговорились. Начали они осторожно и о вещах нейтральных - каждый не без основания опасался подвоха. Но постепенно, слово за слово, прониклись взаимным доверием.

– Нравится тебе быть землецом?
– спросил новичок.

– Не знаю...
– смутился Румо.

Новичок вздохнул.

– Знавал я и лучшие времена, - сказал он.

– Разве ты не землец?
–

осмелился спросить Румо.

Новичок покачал головой.

– Ты же видишь, - сказал он.
– Приходится осваивать пшеницеведение и робототехнику с азов.

Хотя новичок выглядел юным, лицо его казалось усталым, а губы, когда он молчал, скорбно поджимались.

– Кто ты?
– спросил Румо.

Новичок не спешил с ответом. Он сначала огляделся, пристально посмотрел на двух роботов, видимо, занятых своим делом, и лишь затем произнес вполголоса:

– Я - урбан.

В первую минуту Румо онемел. Впервые в жизни видел он живого урбана. Но затем в душе мальчика зашевелилось сомнение.

– Урбан?
– переспросил он.

– Да!
– подтвердил новичок.

– Но урбаны умеют ходить, а ты в манипуляторе.

Новичок дернулся на сиденье так, что манипулятор его покачнулся на гибких щупальцах.

– Раньше и я умел ходить, малыш...
– сказал он.

Румо недоверчиво хмыкнул.

– Почему же сейчас не ходишь?

– У меня нет ног, - медленно сказал новичок.
– Потерял в уличной стычке.

– Уличной?
– недоуменно повторил Румо незнакомое слово.

– Эх ты, землец зеленый, - улыбнулся новый знакомый Румо.
– Улица - это... Как бы тебе объяснить? Ты в горах бывал?

– Издали видел, - сказал Румо, не сводя с новичка жадного взгляда.

– Представь себе узкое горное ущелье. Ты идешь по нему... ну, перемещаешься в манике, а слева и справа вместо гор - дома.

– Такие большие?

– Даже больше. А в домах живут люди. Много людей.

– Урбаны, - восхищенно произнес Румо.
– Какие они, урбаны?

– Такие же, как я, - сказал новичок.
– А ущелье - это и есть улица.

Румо что-то пробормотал и отвел взгляд. Легендарный образ урбана, обитателя мифического мегаполиса, титана, красавца и всемогущего силача, никак не вязался с этим изможденным, усталым, а главное, совершенно обычным на вид землецом. И ходить-то он не умеет... Какой же он, урбан?

– Подойди-ка сюда, - сказал новичок, словно угадав мысли Румо.

Когда манипулятор мальчика приблизился, новый знакомец откинул у себя полог. Вместо ног Румо увидел короткие обрубки.

Значит, урбаны по виду такие же, как землецы! Только ходить умеют. Что ни говори, а это, наверное, очень здорово - ходить по земле.

– Из-за той потасовки меня и перевели в землецы, - сказал новичок.
– Справедливости захотел, - покачал он головой.

Румо не понял, о какой справедливости идет речь, но спрашивать не стал. Его интересовало другое. И новичок долго, до вечера, рассказывал ему о далекой, как сказка, и страшной, как сон, жизни в мегаполисе. Голова мальчика пошла кругом. Он даже забывал своевременно отдавать команды своему белковому.