Находка 2.0

Карельских Александр

– Ты, сука, русский выучи для начала, а потом разговаривай со мной.

Бля, а ведь всего километр не дошел до дома…

– Да я маму твою ебаль, чьорт! – Брызгая слюной, заверещало дитя гор, сделав смелый шаг вперед, но сразу попятилось к своим собратьям.

Перцовочка работает, как надо. Резкий присед, и у меня в руках бутылка стеклянная. Взмах – и я вооружен колюще-режущем предметом. Розочка на самом деле появляется очень эффектно.

– Сучька ти, брось стеклё и мы тьебя не троням! – Сквозь слезы и жжение в глазах, процедил черномазый.

– Отсоси мне, мудак! –

Я нервно заржал, отходя назад и размахивая розочкой. – Ну, давай, давай! Черножопая обезьяна, подойди! Ха-ха…

Еще так метров пятьдесят и выйду в людное место, а там уже можно будет раствориться в людской массе… что и случилось, к моему счастью. Четверо быков получили еще дозу перцового раствора в полу бородатые хлебальники, и, с матами и угрозами трахнуть меня, мою мать, отца, сестру, и брата, ретировались.Про собаку мою они умолчали специально, не хотят палиться…

Не знаю, почему этот флешбек всплыл у меня в памяти именно сейчас, когда мы вдвоем, пешком топали по потрескавшейся, асфальтированной, загородной дороге, к лесу. Идти еще дохрена! Автобусы перестали уже ходить. Руки затекают, а плечи ноют. Но идем молча. Похоже, мы играем в игру, кто первый остановится. По дороге идти еще километров пятнадцать, и минимум десять по лесу.

– Вот мы идиоты! – Устало сказал Санек. – Взяли столько алкашки, а простую воду забыли. Я ща сдохну от жажды!

Он прав. Но у нас не было времени на бутылки, воду. “Сборы и так прошли не совсем гладко” – подумал я, вспомнив окровавленное лицо папаши, рыдающую мать подле него и пиздюка, мокрого от алкоголя и мочи. Сплюнув, остановился, достал сигареты и виски. Выбора нет, у меня горло уже тоже пересохло.

Я с наслаждением сделал короткий глоток и сразу второй. Хорошо, блин! Молча протянул пачку сигарет и бутылку Саньку. В рюкзаке цокнули бутылки, когда я вновь затянул лямки на плечах покрепче.

На самом деле адски трудно идти куда-то с тяжелой ношей, попивая неплохой вискарь и раскуривая одну за другой сигареты. Так и хотелось лечь в придорожную канаву, в кусты и уснуть до утра, ведь силы на исходе. И даже бодрящий напиток их не восполняет. Но мы должны дойти, обратного пути уже нет!…

Глава 8

Хочется спать, блевать и курить. Блядские сигареты! Почему я так много курю? Да, можно свести ответ к тому, что я часто нервничаю. Но как тут не нервничать? На пороге третья мировая война, а мне только семнадцать, и у меня лишь один союзник – мой верный камрад, который прикроет спину, и, если надо, подставит грудь под пули. В суматохе забыл наушники – вот это самое обидное. Горько вздохнув, продолжил слушать озорной свист Сани.

Тихий, сумрачный уже лес прекрасен. Спокойствие, умиротворение и единение с природой – вот, что я люблю до мозга костей. Остановки и привалы становились чаще и чаще, ноги подкашивались сами по себе, а мозг отключался на ходу. Идем уже весь день, весь чертов день. По дороге выпили пол литра виски, из-за чего оборона к усталости ослабла, и я был заебан еще до пути по лесу.

Постоянно

мониторим новости в мире. Интернет еще пашет, связь работает, но заряд аккумуляторов телефонов неумолимо падает. Ну, вот блять, зарядку тоже забыл. Надеюсь там, в бункере будет хоть один usb шнур.

Если честно, я не думаю, что на наш город падут ядерные боеголовки и вспыхнут в огне центральные улицы и площади, магазины и павильоны, люди и животные. Но лишь в ста километрах отсюда расположен один из городов-миллионников. А это уже заставляет задуматься, согласны? Но в бункере, под защитой толстых монолитных или железобетонных стен и толщи земли, я уверен – мы в безопасности.

Валясь с ног, я захлопнул тяжелую крышку люка и аккуратно передал рюкзак с ценным грузом спустившемуся вниз Сане. Озорно цокнули полные алкоголя бутылки, а за ними последовали щелчки замков. С наружной стороны дерн со мхом плотно обвил люк, что дает нехилую естественную маскировку.

– Как же… я… заебался… – проговорил Саня, и плюхнулся на мягкий диван.

Я промолчал и титаническим усилием воли не последовал за кентом. Сначала выложил бутыли, затем на дне нашел утрамбованные свои вещи. Вытянув футболку, шорты и труселя, пошел в душ. Виски, выпитый по пути, изрядно мутит рассудок, пошатывает.

Прохладные струйки обволакивают мое усталое, потное тело. Нужно смыть весь пиздец, что произошел со мной сегодня. Я аккуратно развернул бумажный сверток с хоз. мылом и начал мылиться, стирать с пальцев въевшиеся пятна крови. Сука, да это мыло и грехи смывает, по-любому!

Я устал. Я сильно устал, но чувствую себя в полной безопасности. Интересно будет узнать, что будет с моей бывшей семейкой? Сгорят в ядерном зареве и исчезнут, распавшись на атомы? Или успеют свалить на дачу к старой ведьме за полтораста кэмэ и будут ютиться в пыльном подвале, среди пустых банок с паутиной и сырости? С другой стороны, мне уже глубоко похуй…

Интересно, могу ли я считать себя уже выживальщиком? Вроде боеголовки еще не упали на мирное племя, но и ночевать я буду в дебрях леса, под защитой мощных сводов и стен в окружении припасов на долгие годы. Даже не знаю, блин. Я должен быть суровым воином апокалипсиса, и, возможно, нам двоим предстоит спасти этот лживый, полный грязи, мир.

Кстати, очень радует, что если умру, то хоть не девственником. Нет, действительно радует! Я знаю это ощущение, этот плод… Обычно, под утро кинуть палку и свалить с места вечеринки – самое то! Можно еще похавать, конечно, а затем, вставив любимые наушники, идти по пустой туманной улице домой с легкой, но приятной, болью в яйцах.

Ладно, секс – тема хорошая, но я все же заебался мыться. Силы покидают. Я с наслаждением вытер остывшие на теле капли. Махровое полотенце отправилось на сушилку, а я, натянув свежие труханы, вышел в комнаты. Приятное тепло встретило и без того распаренное тело. На ходу накинул вещи и пошел к Сане. А он так и уснул: на краю большего дивана, слегка сжимая включенный телефон на какой-то очередной новости. Присев, посмотрел в телефон.