Нахэма
Шрифт:
Леонора закрыла лицо обеими руками. Мэтра Леонарда очень забавлял ужас молодой женщины. Он рассмеялся и, отнимая ее руки от лица, сказал:
— Полно! Успокойся, трусиха, и не приходи в такое отчаяние! Ты жестоко отомстишь своим врагам, а удовлетворенное мщение излечивает много ран. Правда, если бы я тебя ранее знал, я не овладел бы тобой, тем более что из тебя никогда не выйдет настоящей дочери зла. Это старая змея Гертруда, зная мою слабость к красивым женщинам, вызвала меня, чтобы соблазнить твоими золотистыми волосами и спастись самой. И ей это удалось! Ради тебя я подарил ей ее презренную жизнь. Без этого я, без сожаления предоставил бы ей сгореть на костре.
Но
Леонора опустила глаза, взяв предложенную ей руку, и прошла в лабораторию. Здесь Леонард усадил ее в кресло и свистком позвал Оксората. С помощью последнего, на треножнике были зажжены травы, распространявшие такой сильный запах, что у молодой женщины закружилась голова. Затем был разожжен очаг и поставлен громадный котел; в котле этом стали топить белый воск, к нему мэтр Леонард прибавил красноватый порошок. Когда вся масса вскипела, Леонард поднял над ней руки и, то замедляя, то ускоряя ритм, произнес заклинания на неизвестном языке.
Наблюдавшая за ним Леонора почувствовала, что ее овладевает сонливость, конечности точно налились свинцом, и она откинулась на спинку кресла.
Как во сне видела она, как Оскорат принес какую-то вещь, показавшуюся ей человеческим скелетом, и как мэтр черпал обеими руками из котла мягкий, розовый воск, мял его и накладывал на этот скелет.
Затем она потеряла сознание. Не обращая на нее внимания, мэтр Леонард продолжал с фантастической быстротой свою работу. Послушный воск легко повиновался его пальцам, и скоро представлял идеальное тело, лежавшей перед ним точно во сне, модели.
Оксорат помогал своему господину, подавая ему то кисточку, то краски, то ножницы, то эмаль. Наконец, демонический скульптор вставил в глазные орбиты два больших черных глаза, сделанных из какого-то неизвестного вещества. Глаза эти были живы до полной иллюзии. Потом, с помощью Оксората мэтр Леонард обрил голову Леоноры и искусно прикрепил к голове статуи ее белокурые волосы, которые окутали последнюю, точно шелковистым золотистым плащом.
Теперь Леонард самодовольно осмотрел свое действительно чудное произведение: каждый фибр прекрасной статуи, казалось, жил и трепетал. С не меньшей тщательностью он нарядил восковую фигуру в белую тунику и надел ей на шею жемчужное ожерелье, а на руки браслеты. Затем, отступив шаг назад, он сказал, осмотрев свое адское творение:
— Для полного совершенства ей недостает жизни. Постараемся же исправить этот последний недостаток.
Он дотронулся жезлом до лба Леоноры, глаза которой широко открылись. Молодая женщина, в немом оцепенении, смотрела на свое улыбающееся изображение, похожее как отражение в зеркале. Исчезновения же волос она не заметила. Она не видела так же, как Оксорат принес в комнату горящие угли, на которые вылил флакон бесцветной жидкости. Беловатый дым наполнил лабораторию, распространяя удушливый аромат. Молодая женщина задыхалась; с ней снова повторилось головокружение. Каскады фосфоресцирующих искр носились перед ее глазами; она чувствовала, как конечности ее коченели, а вся кровь с шумом прилила к мозгу. Далее, она почувствовала ощущение, точно горячий пар выходит из её тела. Пар этот сгустился в пурпурную тучу, которая, подобно волне крови, устремилась к восковому телу, оставаясь связанной с ней тонкой огненной нитью. С минуту все с такой силой вращалось вокруг нее, что она снова потеряла сознание. Когда она очнулась, она испытала странное и непередаваемое чувство, проникая
Минуту спустя, ее растерянный, полный ужаса взгляд точно прирос к собственному телу, безжизненно лежавшему на кресле. Голова ее была обрита, лицо бледно и искажено выражением смертельного напряжения.
Когда молодая женщина убедилась, что она видит и смотрит теперь глазами статуи, хриплый вздох сорвался с ее губ. Леонард же испустил крик торжества: он выполнил свое адское дело и оживил смертную материю человеческой душой, выделив астральное тело Леоноры.
Надев еще на палец живой статуи магическое кольцо, и прикрепив к пьедесталу пергамент, на котором написал «Нахэма», мэтр Леонард самодовольно потер руки. Затем, обернувшись к своему помощнику, он прибавил:
— Теперь, друг Оксорат, надо перенести прекрасную Леонору в ее комнату, чтобы она не пострадала, пока ее душа совершит поездку во Фрейбург. Оксорат в экстазе восхищения простершийся перед своим господином и поцеловавший ему ноги, тотчас же вскочил на ноги и побежал за родом носилок на колесах, на которых он довез неподвижное тело Леоноры до ее комнаты. Тем он позвал карлицу, назначенную для услуг молодой женщины, и с ее помощью уложил похолодевшее тело, накрыл его, а на обритую голову надел чепчик, который смочил фосфоресцирующей эссенцией. Покончив с этим, он опустил драпировки кровати и оконные занавески и зажег угли на треножнике. Затем, вручив карлице мешок и флакон, он приказал ей под угрозой сурового наказания день и ночь поддерживать легкое курение, чтобы в комнате всегда был острый, но живительный аромат. Вернувшись в лабораторию, он застал Леонарда сидящим и созерцающим статую, которая казалось еще прекрасней, чем живая. Оксорат искренно разделял его восхищение.
— Ты слышишь меня? — спросил после непродолжительного молчания мэтр Леонард.
— Да! — как легкое веяние донеслось из восковых губ.
— А как тебя зовут?
— Нахэма.
— Улыбнись же мне, красавица Нахэма.
В странных, прозрачных и светящихся, как черные бриллианты, глазах скользнуло выражение, как будто их изнутри осветило пламя. Беглый свет оживил зрачки, а карминовые губы сложились в слабую непринужденную улыбку.
— Теперь, Нахэма, сойди и сорви мне цветок вон из той вазы. Тебе надо учиться управлять своим восковым телом.
— Я не могу: ноги не слушают меня, — ответила Нахэма тихим и глухим голосом.
Мэтр Леонард улыбнулся и, подняв руки, стал делать пасы, обводя статую с ног до головы. Из его длинных и тонких пальцев, казалось, исходит фосфорический свет, похожий на дым, причем конечности восковой статуи начали принимать легкий пурпурный оттенок. Минуту спустя, одна нога статуи шевельнулась и спустилась с пьедестала. Слегка автоматическим шагом Нахэма направилась к вазе, сорвала своей розовой рукой цветок и подала ему своему таинственному творцу.
— Отлично! Теперь, моя красавица, мы можем отослать тебя по назначению. Ступай и мсти без всякого страха! Пока на твоем пальце будет надето магического кольцо, оно будет покровительствовать тебе и никто не будет в состоянии тебя уничтожить. Впрочем, я сам беспрестанно буду наблюдать за своей прекрасной супругой.
Пока он говорил, Оксорат притащил в лабораторию длинный деревянный ящик, обитый изнутри голубым шелком. Восковое тело осторожно положили в этот ящик и закрыли легкой газовой шелковой материей, Леонора впала в приятное забытье; странная свежесть пробегала по ее конечностям, приобретшим необыкновенную легкость. Она не чувствовала ни малейшего утомления и не испытывала ни малейшего страха.