Наездник
Шрифт:
В это же самое время Кристина общалась с Маринкой, одноклассницей Павки.
– Расскажи, как там у вас новенький, которого вы Зубрилко прозвали.
– Теперь он у нас Графом числиться.
– Марина поцокала языком.
– Необычайно популярная стала личность.
– Какая скорая метаморфоза.
– Да он на классном часе учудил. Наша Генриетта попросила рассказать его о себе, а он выдал: -
"Я - сирота, найденыш бедный,
И мой единственный отец -
Мое перо..."
Прикинь, тетя Гена, даже сомлела, но попросила, рассказать о себе поподробнее, а он ей в ответ: - "Чтобы узнать человека, надо понять какие стихи он любит."
– Ну, ну.
– Вот тебе и ну. Генриетта, ему и врезала: - "Так почитай нам." А этот: - "В "Бродячей собаке" стихи исполнялись только под аккомпанемент".
Тут уж наша не растерялась и отправила Димитрия в актовый зал за гитарой.
– Так что потом то было?
– Серебряный век. Тихие гитарные переборы и стихи про любовь. Мальчики скучают. Девочки оргазмируют. Тетя Гена тащиться. Короче Анька уже заявила, что пригласит Теодоро на день рождения и, не будучи собакой на сене, потребует в подарок ночь любви. Кстати, у нее теперь масса подражателей.
– Ну вы даете.
– Про себя Кристина подумала.
– Какая богатая идея. Надо будет Альбине предложить.
– Так это еще не все. Наша мымра, когда всех мальчишек выгнала, орала на нас, что девочкам учиться надо, а не о любовях думать. Опять требовала не приближаться к бедному мальчику. Ему мол рано о противоположном поле задумываться. Короче, чушь несла.
После шестого, когда Паша уже устал полировать стены коридора, Альбина прислала короткую Смс-ку:
– Давай завтра школу прогуляем. Подходи в десять к автобусной остановке напротив нового дома. Адрес пришлет Кристина.
– Ок.
– только и смог выбить Паша, удивившийся оперативности с какой Альбинка нашла номер его телефона. Хотя скорее всего в этом заслуга неугомонной Кристинки, которая уже беззастенчиво приспособилась сниться ему по ночам.
Подруги оказались совсем не такими как представлялись вначале. Образ печальной рыбы-солнца, купающейся в обожании в котором представлялась Альбина превратился в живую очень остроумную девушку. Кристина же окончательно заняла все его фантазии. Ее угловатость полностью исчезала, на глазах сменившись хищной кошачьей пластикой, а глазах зажглись притягательные огоньки.
Глава 4
Площадка перед новеньким сверкающим стеклами домом была пуста. Чахлая растительность, воткнутая в землю после строительства не прижилась и пожухла. В зеркальных витринах отражались громады окружающих доходных домов, словно расступившихся и не желающих ничего не иметь общего с новомодным уродом.
Пластиковый козырек остановки располагался напротив нелепой девятиэтажки, цокольный этаж которой был облицован дикарем, а к входной двери вел широченный полукруглый пандус. Дом был огорожен безвкусной, на взгляд Шатова, решеткой, а весь двор заполнен дорогущими
– Похоже здесь обитают успешные воришки, - подумал Паша разглядывая видеокамеры щедро осыпавшие близлежащие столбы.
Пока кавалер скучал под козырьком, девчонки веселились, разглядывая маленькую фигурку потенциального жениха. Затем развеселившись стали фотографировать друг - друга и хихикать обсуждая мелкую гадость, которую они могут сделать мальчику, заставив подождать подольше.
– Телефон запищал, сообщая о пришедшем послании.
– Ну что стоишь как одинокий бизон если не подойдёшь к двери, то совершишь ошибку.
– Понял.
– Павлик подхватил свой рюкзак и потопал к домофону.
Троица расположилась на кухне. Пока Паша вытаскивал самодельную индукционную печку, тигель, бруски и формочки, не перестававшие мешать девицы приставали с расспросами.
– Павлуша, - ласковый голос Альбины сочился негой и медом, - когда ты этому научился.
– Похоже она уже считала его своим мальчиком.
– Еще в прошлой жизни, - поморщился Паша, не любивший попусту ворошить воспоминания, но тут вдруг захотевший поделиться.
– Рос я вместе с матерью в городе-спутнике. Был у нас небольшой кирпичный домик с участочком. Мать крутилась как белка в колесе, а я, чтобы не оставаться без присмотра, все время после школы проводил в нашем ДК. Директрисой там работала наша соседка - мамина хорошая подруга. Она меня кормила обедом и ужином, а чтобы не мешался гнала на занятия. Ходил я во все кружки и секции. Тут тебе и мягкая игрушка, тут и рисование с резьбой по дереву, там моделирование, здесь ушу и слепая печать на допотопных электрических машинках с ящичками, закрывающими клавиатуру. Короче, я ходил на все без перерыва часов до девяти, пока не приходила мама. Тогда еще здоровье позволяло.
– Ты меня пугаешь, схватилась за свою красивую грудь Кристина, - что у тебя не так со здоровьем.
– К счастью, все позади. Тогда, еще в шестом классе, мне должны были сделать операцию по квоте. Сколько ради этого мать выходила, теперь никто не узнает. Да не судьба. После ее гибели, я оказался здесь, у тетки. Пришлось самому зарабатывать деньги на лечение. Чего только не перепробовал. Ну да вы знаете. Этой весной мне нужную операцию сделали. И считай на утро, я был абсолютно здоров. Так что оплаченные заранее полтора месяца реабилитации в санатории были не нужны. Какие легкие нагрузки, ванны и лечебная физкультура. За забором площадка для Страйк бола была, так я почти там поселился. Через месяц, даже в сборную клуба приглашали.
– Так у тебя, наверное, все тело в шрамах? Покажи - засуетилась Альбина.
– Все покажу, только шрамов почти не осталось, хотя операция сложная многоэтапная, внутрисосудистая. На коже шрамов мало осталось, да и те почти незаметные. Практически здоров. Тетка не знает, что деньги за мою инвалидность скоро платить перестанут. Тут-то вот начнется у меня веселая жизнь.
За разговором, девчонки почти и не уследили как расплавленный металл оказался в формах.