Наемники
Шрифт:
– Тем лучше, – зловеще ухмыльнулся правитель. – Теперь я вижу, что имею дело с настоящими дворянами. Восемнадцать моих подданных жаждут скрестить мечи с наглецами. Мне неизвестны нравы Энжела, а потому принудить чужаков к поединку никто не вправе. Но в таком случае вам придется принести им всем извинения. Сделать это надо публично, дабы они не замарали честь пустыми угрозами.
В герцоге сразу чувствовался опытный и искушенный интриган. Его речь была составлена так, что не оставляла землянину ни единого шанса к отступлению.
Либо Олесь унижался пред менским обществом, либо соглашался на
Невольно Храбров подумал о коварстве унимийца. Николь стала лишь поводом для конфликта, истинная же причина лежала гораздо глубже. Подобным образом Альберт хотел проверить, чего стоят будущие союзники. Жестокий мир – жестокие нравы.
– Пусть состоится поединок, – проговорил русич. – Однако удовлетворить всех желающих я не в состоянии. Одной дуэли будет вполне достаточно. И, надеюсь, ваше высочество своей волею освободит меня от претензий остальных дворян. В противном случае, мое пребывание в чудесном городе Мендон превратится в сплошную драку.
– Неплохо подмечено, – искренне рассмеялся правитель. – Как гостеприимный хозяин я выполню вашу просьбу. Больше никто не посмеет выказывать недовольство по данному случаю. Думаю, эта маленькая неприятность не испортит отношения между нашими странами?
– Ни в коем случае, – натянуто улыбнулся Олесь.
– Превосходно, – вымолвил герцог. – Теперь можете выбрать себе противников. Желающие вступить в схватку – перед вами. Жребий слеп, а я не могу никому отказать.
Землянин бегло взглянул на тасконцев. Сплошь дорогие камзолы, фраки, мундиры. На многих лицах наложен слой грима, на пальцах сверкают кольца и перстни. Среди дуэлянтов оказались и вспыльчивые надменные юнцы и зрелые, умудренные опытом воины.
Их объединяло лишь одно – желание любой ценой убить чужака. Повсюду взор Олеся встречали горящие ненавистью глаза, презрительные ухмылки и выдающее волнение движение кисти по рукояти меча.
– Нет, – отрицательно покачал головой Храбров. – Сделать выбор очень сложно. Ведь тем самым я обрекаю несчастного на смерть.
По толпе унимийцев пробежал недовольный ропот. С такой наглой самоуверенностью здесь сталкивались впервые.
Послышались даже возгласы негодования. И мужчины, и женщины требовали достойно наказать выскочку.
Выдержав долгую паузу, Альберт громко сказал:
– Барон Ричмонд!
Поединок превращался в театральный фарс. Сотни ладоней в едином порыве дружно захлопали. Кто-то облегченно вздохнул.
Русич посмотрел на принцессу. Ее глаза расширились от ужаса, а руки судорожно сжали подлокотники кресла. Только сейчас девушка поняла, сколь опасную игру она затеяла.
Вместе со всеми радовался и Браун. Понять его было нетрудно, ведь в этой дуэли речь шла о чести государства.
– Вам явно не повезло, – снисходительно заметил Стив. – Барон – лучший дуэлянт герцогства. На его счету больше тридцати побед. И довольно часто потерпевший поражение человек прощался с жизнью. Наглец совратил чуть ли не половину придворных дам, но мужья и отцы оскорбленных женщин боятся связываться с ним. Дворяне на улице шарахаются в сторону от Ричмонда. Упаси Господь толкнуть подобного мастера…
Сразу чувствовалось, что распорядитель говорил о мерзавце с нескрываемым восхищением. Славе развратника и убийцы в столице
Такова мораль менского общества. Здесь ценят только силу.
Вперед выступил высокий, широкоплечий тасконец. Он поклонился правителю и учтиво проговорил:
– Ваше высочество, благодарю за оказанное мне доверие. Я не подведу герцогства и, надеюсь, принцесса Николь останется довольна итогом поединка.
Это был ловкий и умелый выпад. От гнева девушка заскрипела зубами и едва не разорвала край платья.
Зато на лице Альберта появилась довольная улыбка. Фаворит прекрасно знал, как лучше угодить своему покровителю.
Землянин не тратил времени на любезности и с интересом изучал унимийца. Барон оказался немолод. На вид ему лет тридцать пять. Значит, горячных и поспешных действий со стороны тасконца ожидать не приходится.
Судя по орлиному носу и острым скулам, Ричмонд отличался крайней жестокостью. На левой щеке отчетливо виден длинный красный рубец.
В отличие от других представителей менской знати, барон не использовал грим, и недостатки внешности не скрывал. Похоже, унимиец гордился своей скандальной славой.
Дуэлянт повернулся к Олесю и несколько секунд смотрел на чужестранца. На мгновение взгляды противников встретились. К удивлению Храброва, в глазах тасконца он не увидел злобы и ненависти. В них читалась какая-то вселенская пустота и холодность.
Невольно русич подумал о воинах Тьмы. Уж не является ли Ричмонд одним из бойцов сил Зла? Впрочем, это лишь догадки.
Барон подошел вплотную к Олесю и тихо произнес:
– Советую вам помолиться за упокой собственной души. Сегодня вы умрете. И не надейтесь на пощаду. Общество требует крови…
– Жаль, что законы герцогства так суровы, – согласился землянин. – Я не хочу никого убивать. Меня вынуждают драться. На всякий случай, и вы подумайте о завещании.
В глазах унимийца мелькнула искорка любопытства. Он хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал.
Между тем, солдаты в золотистой форме, создавая в центре зала квадрат, оттесняли гостей к стенам дворца, через пару минут место для поединка было готово.
В действиях охраны чувствовался навык и постоянная практика. По всей видимости, ни один бал герцога не обходился без дуэли. Гибель кого-нибудь из гостей стала неотъемлемой частью программы.
Путешественники с удивлением обнаружили на мраморном полу странную разметку. Именно на обогнанные точки и встали менские воины.
– Черт подери! – выругался Тино. – Убийство человека здесь превращено в развлечение. Многие высокопоставленные выродки специально приходят сюда, чтобы поглазеть на поединок…
– А разве в Морсвиле было иначе? – возразил Карс. – Люди везде одинаковы. Выживает сильнейший.
– Не совсем так, – вымолвил самурай. – Учитывая дикие нравы пустынного города, законы Нейтрального сектора являлись справедливыми и единственно приемлемыми. Там схватки позволяли решить возникающие между расами разногласия. Не будь таких боев, общая война давно бы захлестнула Морсвил. На Униме – принципиально другая ситуация. Сохранены основы древней цивилизации. Действуют школы, работают заводы, существуют дипломатические отношения между государствами…