Наемники
Шрифт:
– Куда спешишь? – с улыбкой окликнул унимийца маркиз.
– Домой, – на ходу ответил мужчина. – Внук и внучка любят рашку. Она очень питательна и полезна. Бистро восстанавливает силы. Макс пока слаб, а Криста – молодец, ест самостоятельно. Не знаю, как вас и благодарить. Если бы не лекарство – в поселке никто бы не уцелел. Теперь мы подумываем о возвращении в Энжел. Единственное, что нас останавливает, – это страх заразиться снова. Ведь в домах лежат разлагающиеся трупы.
– Сожалею, но строения придется сжечь, – произнесла Салан. – Риск слишком велик. Средств для дезинфекции у вас нет. Вещи тоже необходимо
– Есть одна огромная просьба… – неуверенно начал Клод. – Люди поручили мне спросить, не хотите ли вы остаться с нами. Хоть ненадолго… Мы дадим лучших учеников, заплатим любую цену. Жители поселка боятся новых болезней.
– Не знаю, – задумчиво покачала головой Линда. – Довольно сложный вопрос и решить его сейчас трудно. Нам нужно тщательно все обсудить и взвесить. Только тогда энжелцы получат окончательный ответ.
Тасконец ушел, а француз тут же накинулся на женщину.
– По-моему, ты абсолютно забыла о том, какая задача стоит перед отрядом! Напомню: группа должна подняться вверх по Миссини. Материк достаточно велик, и мы можем скитаться целую вечность. Из-за болезни потеряна масса времени! Хватит играть в благотворительность. Пусть унимийцы сами разбираются со своими трудностями. Ты сделала для них уже достаточно.
– Возможно, – согласилась аланка. – Но бросить несчастных сейчас – значит, обречь тасконцев на прозябание в лесу. Они окончательно деградируют и превратятся в дикарей. Самостоятельно вернуться в поселок энжелцы никогда не решатся. Я чувствую это по голосу Клода. В нем звучат нотки ужаса.
– И честно говоря, я его понимаю, – вмешался в разговор Белаун. – Меня самого трясет от мысли, что нужно похоронить сотни мертвых тел. Мы – чужаки и покойников не знаем, а каково их родственникам и близким?
– Похоже, я снова в одиночестве, – скептически усмехнулся Жак. – Интересно, знал ли Олесь, когда оставлял меня в гроте с двумя аланцами, что они постоянно будут составлять коалицию? Думаю, вряд ли…
– Не обижайся, – мягко вымолвила Линда. – Поможем унимийцам наладить привычную жизнь, научим их оказывать медицинскую помощь, проведем тщательную обработку и сразу двинемся в путь.
– И сколько декад на это уйдет? – обреченно спросил землянин. – Пять, шесть?
– Время покажет, – произнесла Салан. – В любом случае, отряд выполнил свою миссию. Мы спасли десятки жизней, значит, наше пребывание на Униме уже не напрасно. Люди доброту не забывают.
Де Креньян ласково обнял женщину за плечи. Спорить с аланкой француз не стал. Он имел несколько иную точку зрения, но переубеждать Линду не имело смысла.
Высоко в небе пылал гигантский белый шар. Над лесом парила одинокая хищная птица. Жизнь прекрасна, а судьба переменчива. Друзья чудом обманули старуху Смерть, однако вряд ли удача будет сопутствовать им всегда.
Глава 3
ПРИЕМ ВО ДВОРЦЕ
В дверь осторожно постучали. Миг спустя она слегка приоткрылась, и в гостиничный номер вошел мужчина лет сорока в дорогой, расшитой золотом ливрее. На голове у него был неплохо сделанный парик и высокая изящная шляпа. Тасконец огляделся по сторонам и негромко произнес:
– Господа, где вы?
Из спальни в нижнем белье выбежал Тино. Помятое лицо японца свидетельствовало о том,
– Ваш ждет герцог, – удивленно и испуганно сказал унимиец.
– Отлично, – тотчас отреагировал самурай. – Через десять минут мы будем готовы.
– Это нереально, – вырвалось у посланца. – Ведь туалет не может занять меньше получаса. Завивка, грим, одежда…
– Чепуха, – рассмеялся Аято. Выдержав паузу, японец громко завопил:
– Подъем! Мы чуть не проспали встречу с главой государства.
Только теперь с постели вскочили остальные воины. Впрочем, Тино оказался абсолютно прав. Холодный душ быстро привел путников в чувство. Им не впервой собираться с такой быстротой.
Спустя десять минут друзья уже предстали перед тасконцем.
За прошедшие с момента приезда в Мендон часы внешний вид наемников сильно изменился. Они подстриглись, побрились, до блеска начистили ботинки, привели в порядок форму.
О клинках и говорить не надо. Оружие у воинов никогда не ржавело. Брать с собой автоматы путешественники не решились. Их предусмотрительность будет неправильно истолкована.
Изумленный тасконец то и дело поглядывал на часы. Наконец он понял, что менять одежду чужаки не намерены, и громко проговорил:
– Я распорядитель Стив Браун. В мою обязанность входит представление гостей его высочеству герцогу Альберту. Не могу не сказать, ваша полевая форма не внушает большого уважения. Столичные дворяне привыкли оценивать людей по роскоши платьев и камзолов. Дорогие костюмы и мундиры, золоченые аксельбанты, перстни и кольца – вот что производит впечатление.
– Признаться честно, нас это мало беспокоит, – вымолвил Олесь. – Мы представляем здесь сильное и гордое государство. Возможно, дипломаты оденутся иначе, но воинам такие излишества ни к чему. Солдат предпочитает богатству хороший меч.
В ответ тасконец лишь неопределенно пожал плечами. Его задача – сопровождать гостей, а не давать им ценные советы. Кроме того, они чужаки и не являются подданными герцога Менского.
Друзья вышли из гостиницы, обогнули ее с востока и очутились в великолепном саду. Аккуратно подстриженные деревья, ухоженные газоны, десятки разнообразных фонтанов – это был чудесный, удивительный мир, в котором человек мгновенно терял чувство реальности.
Вдоль дорожек стояли невысокие металлические столбики с зажженными факелами. Подобное освещение создавало некую иллюзию таинственности, оттеняя косматые ветви и сверкающие цветными огнями мозаичные бордюры. В умении создавать красоту унимийцы знали толк.
Пройдя около ста метров, путешественники остановились перед дворцом герцога. Судя по внешнему виду строения, двести лет назад оно было роскошным пансионатом курортного города. Об этом свидетельствовали четыре этажа с огромными окнами, шпили на крыше и широкая, украшенная скульптурными группами лестница.
Автор этих работ явно пытался поведать всю историю материка. На первых ступенях находились воины в тяжелых, варварских доспехах: шлемы с забралами, мечи, щиты, копья. Часть бойцов повержена и лежит на земле, часть стоит с гордо вскинутой головой, поднимая к небу свой родословный стяг. Скорее всего, композиция символизировала постоянные вооруженные конфликты между кланами и победу одного рода над другим.