Наемники смерти
Шрифт:
Вот стая вырвиглоток. Серым ковром стелется. Прянин ранен, вырвиглотки чуют кровь, Астрахан наводит на них автомат.
Маугли замахивается палкой и что-то кричит вырвиглоткам. На миг они останавливаются, вожак стаи оседает на задние лапы, щерится.
– Сюда! – длинный прыжок в сторону, и Маугли оказывается в середине четко очерченного пятна.
Проплешина. Астрахан медлит. Прянин кряхтит, примеривается. Ему не допрыгнуть. Маугли понимает это, перескакивает обратно. Вырвиглотки растеряны, не нападают.
– Говорящий! – Маугли протягивает Доценту свою палку.
Прянин –
Вырвиглоток засасывает под землю.
Почва расходится, как топь. Это она и есть – топь. Всего лишь одно из искажений Сектора. Астрахан впервые видит, как оно действует. Маугли вместе с ними наблюдает за гибелью вырвиглоток, стоя на твердой кочке в центре, склонив голову к плечу. От мальчишки несет затхлой тиной.
Они идут дальше. Прянин ежится:
– Все-таки, Данила Тарасович, порождения Сектора отвратительны – все как одно. Ни одной симпатичной твари не видел.
Астрахан видел: Рома Чуб. Тот же Тиран Дона. Они были вполне себе. Но Прянин, конечно, имеет в виду тех тварей, что бродят по округе.
Маугли, такой же, в сущности, мутант, спокоен. Он – среди своих. Если бы не тащил парень за собой двух неповоротливых взрослых, он бы давно уже завершил паломничество в Сердце.
Маугли идет впереди, помахивая палкой. Прянин хромает все сильнее, и Астрахан, не забывая внимательно оглядывать окрестности, поддерживает его.
Пространство колеблется впереди. Пузырится, ходит волнами, дрожит. До цели осталось недалеко.
* * *
У воды стало легче. Данила пришел в себя, Прянин отцепился от него и плюхнулся на ненормально ровную, будто подстриженную траву. Ивы полоскали ветви в Московском море. Ветер стих.
Маугли топтался на месте, что-то приборматывал себе под нос, иногда встряхивая лохматой головой, словно потерял след.
Астрахан отцепил от пояса флягу с водой, напился. Протянул Доценту, тот поблагодарил жестом.
– Обратите внимание, Данила Тарасович, на воду. Я уже видел водохранилище после того, как Сектор появился, но не устаю удивляться.
Поудивляться действительно было чему. Неспокойно Московское море, по нему бегут волны, пенятся гребнями – и это при штиле. Вода под набрякшим синяком неба постоянно меняет цвет: от сизого до фиолетового, сполохи мигают в глубине, расцвечивая поверхность багровыми молниями. Лапы тумана тянутся к людям, и не то что другого берега водохранилища – вообще ничего не видно. Будто вышли на край света, и дальше остается только кануть в неизвестность. Будто мир покоится на спинах слонов, что стоят на черепахе, и впереди – обрыв. Бездна. Космический хаос, полное ничто.
Данила тряхнул головой, отгоняя ассоциации: они опасны. Стоит поддаться им, и можно потерять связь с реальностью, враг подкрадется со спины, пока ты рассуждаешь о странностях Глуби.
Прянин, постанывая, массировал раненую ногу.
– А вот ранен я, Данила Тарасович, ни разу не был.
– А почему вы ни разу не ходили с подопечными в Сердце? – Астрахан присел рядом с Пряниным. Трава была жесткая, будто алюминиевая, да и цветом мало напоминала живое растение.
– Как вам сказать, Данила Тарасович… Или давайте все-таки я буду звать вас просто Данила и на «ты». Как сказать, Данила. – Лицо у Прянина посуровело, сухо блеснули глаза. – Я – трус. Ты мог рассудить иначе, но я – трус.
– Трус никогда в этом не признается, – возразил Данила.
– У меня просто хватает честности, чтобы признать это. Я боюсь неизведанного, если неизведанное – не человек. Например, моих дикарей я почти не боюсь. Отца Андрония – только опасался. Но Глубь. Сердце. Что там? Ты задумывался когда-нибудь?
– Я – не ученый. – Данила выудил из мятой пачки последнюю сигарету. Она оказалась надорвана, и курить приходилось, зажимая дырку пальцами. – И не проводник. Я – ловчий, последний, наверное, из вольных. Я занимался хамелеонами за пределами Сектора, а здесь почти не бывал. И никогда… В общем, не было мне дела, что тут. Я же этого не видел.
– Ну да, ну да. Наверное, наверху рассуждают так же. Не видно же. Ни со спутников, ни как-то еще, а рассказы редких очевидцев проще списать на нервное расстройство. Ты знаешь, что существуют два вида искажений? Первые воздействуют на психику, вторые извращают материю и физические законы. Как есть два вида тварей в пятне: мутанты и хамелеоны. К мутантам, хотя такое название для них неправильно, я бы отнес, к примеру, чупакабр, хренозавра – они, конечно, неприятны, но неизменны. А вот к кому отнести нашего юного друга…
– Слушай, завязывай с лекцией, – попросил Данила. – Нам нужно плыть на остров. Есть идеи?
Прянин лишь вздохнул в ответ.
Все также беззвучно, однообразно бежали по воде волны. Влево, вправо тянулся серый берег, пустынный и мертвый. Каким образом Шейх с остальными перебрались на остров? Значит, была лодка…
– Сейчас Маугли что-нибудь сообразит. У ихтиандров наверняка есть способы, – без особой уверенности утешил Прянин. – А не сообразит – построим плот.
Здесь неоткуда было взяться сильному течению, но Данила готов был поспорить: волны расходятся от центра водохранилища, от острова. И достичь его вплавь против течения…
Двигаться предстоит на северо-запад. Данила глянул на часы: они стояли. Какое время суток – толком не поймешь. Туман этот неживой, сухой, меняющее цвет небо, мертвая вода.
– Маугли!
– Говорящий?
– Маугли, сынок. Нам нужно в Сердце. У тебя есть здесь лодка?
Мальчишка пожал плечами:
– Мы плаваем с другого места. Тут нет. Но я позвал. Скоро приплывут.
Астрахан решил не уточнять, кто приплывет. Может быть, крокодилы, а может, друзья Маугли на байдарке. Все равно. Он откинулся на спину и закрыл глаза. Мир молчал. Он успеет немного отдохнуть. Если они догонят Шейха, понадобятся силы.