Наемники смерти

Левицкий Андрей Юрьевич

Они заблудились, потеряли всякое понятие о направлении – хотя и не удивительно, Бритый, кажется, шел бесцельно. Вообще же Марина знала: она должна попасть в НИИ на берегу Московского моря. Любой ценой. А потом…

Она отвлеклась, когда показалось, что рядом – искажение, настороженно «принюхалась»… нет, ничего.

И отметила: светает.

Темень стала серой, туман – обычным, и запели птицы, зазвенели комары (опять! а ведь еще недавно их не было!), запахло жизнью, цветами. Даже лес, кажется, изменился: проступили обычные деревья, кусты, молодые рябины – типичный подмосковный

перелесок, и не понятно, как можно блуждать по нему часами, нет таких массивов около Лобни, только Солнечногорский лесхоз, значит, все это время Бритый с Мариной шли на северо-запад и скоро должны выбраться на трассу или к заброшенной деревне…

Или, наоборот: шли на восток, по Лобнинскому лесопарку, Шолоховскому лесу и скоро выйдут к каналу.

Марина помнила карту отчетливо, стоило прикрыть глаза, как она видела все объекты, подписи к ним, дороги. Знать бы еще, где они с Бритым находятся. Хотя бы один ориентир, а то кругом – только лес. Деревья все одинаковые, по ним не сориентируешься.

Бритый устал, он брел с трудом, и, кажется, тревожность его снижалась. Марина растерла руки, кровообращение восстановилось.

Запахло рекой – остро и свежо, больше стало комаров, и она наконец-то поняла: шли на восток, и сейчас окажутся на берегу канала имени Москвы. Хорошо. Отсюда она выберется к цели. Но надо найти Астрахана, с охраной идти сподручней. Искажения Марина чувствует, но в Секторе водятся еще и звери. А самое поганое – в Секторе водятся люди.

Бритый, похоже, очухался.

– Стой, – хрипло приказал он Марине. – Стой, стерва. Ну-ка на меня смотри. Ты что со мной сделала? Какого лешего я с тобой сюда поперся?

– Это у вас нужно спросить, – Марина взглянула на него и похолодела.

Вот сейчас Бритый, освободившийся от наваждения, готов ее убить. Чтобы замести следы. Убить, бросить в канал, вернуться к своим, наплести: сбежала, погнался, не уберег… Бритый понимает: когда Астрахан их поймает, слушать оправдания не будет. Пристрелит на месте.

– Э нет, со мной не пройдет. Не пройдет со мной! – Бритый держал автомат в правой руке, левой скреб лысину. – Так… А ну к воде! Вперед, быстро!

Марина послушалась. Она знала свои силы и возможности: после ночного перехода, после всего случившегося не убежит, не хватит ее на этот подвиг. Сейчас дергаться – провоцировать Бритого, он пока накручивает себя, даже такому, как он, трудно убить девушку без повода.

На берег канала вышли, когда совсем рассвело.

От воды поднимался туман – простой, не опасный. Медленно текла вода. Между бетонными плитами, укреплявшими берега, пробились трава и молодой ивняк. Канал – широкий, метров под сто, напоминал в этом месте обычную реку и плавно изгибался. Марина решила, что они где-то между Клязьминским и Пяловским водохранилищами.

А потом она почувствовала искажение.

Не мелкую пакость вроде заики, которую поймал днем один из наемников. Не психическую, как та сфера тумана. Настоящую, опасную. Бритый ничего не заметил. Он бубнил под нос, сыпал проклятиями, но, похоже, думал, что Марина ни о чем не догадывается. И доверял ей, проводнику, скорее, по

привычке.

Искажение было небольшое – метра три в диаметре, пятачок травы на границе бетонных плит. Марина ясно видела, где оно начинается.

– Искупаемся? – предложила она, сделав шаг к искажению. – Вымазались оба.

Ее реплика сбила Бритого с толку. Собрался человека убить, а человек тебе поплавать предлагает… Молодая девушка, между прочим, симпатичная. Марина медленно расстегнула камуфляжную куртку, скинула на траву. Еще шаг к искажению. Теперь снять футболку. Бритый наблюдал, склонив голову к плечу.

«Ну, давай же, отреагируй. Видишь: я сама предлагаю… Значит, можно мной воспользоваться, потом убить. Давай».

Бритый сглотнул.

Марина завела руки за спину и расстегнула лифчик. Взялась за ремень.

Кажется, подействовало. Наемник осторожно положил автомат на землю, осмотрелся, шагнув к Марине, смерил ее хозяйским взглядом. Она улыбнулась ему, подмигнула.

– Вот ты, сучка, – прокомментировал Бритый и принялся раздеваться. – Все вы, бабы…

Он уже тянул к Марине руки, уже взял ее за плечи – не крепко, а так, приобнял. Может быть, даже раздумал убивать. Примитивный организм с примитивной логикой. Она улыбнулась шире, потянулась к Бритому, разворачивая его спиной к искажению.

– Искупаемся, – приговаривала Марина, снизу вверх заглядывая Бритому в глаза, – будем чистые, мокрые, пойдем на травку…

Бритый нагнулся и обслюнявил ее лицо. Марина отстранилась, будто заигрывая, и ударила снизу вверх по подбородку. Прием простой, безошибочный, рассчитанный на неожиданность. Удар, конечно, был слабенький, но Бритый дернулся, отогнулся назад, теряя равновесие, попытался ухватиться за Марину – он еще не понимал, что происходит, но девушка увернулась и толкнула наемника, опрокидывая на спину.

На границу травы и бетонных плит.

В искажение.

Улыбка замерла на лице Бритого, он сгруппировался, упал на бок, но это не помогло: воздух вокруг задрожал, будто нагрелся, и Бритый заорал. Марина, отойдя на несколько шагов, смотрела, как он умирает.

Лицо наемника, его руки и грудь покрылись волдырями, будто от сильных ожогов. Бритый судорожно скреб бетон, из-под ногтей выступила и тут же свернулась кровь. Он засипел, с трудом втягивая в себя воздух. Засучил ногами. Сильно запахло озоном. Бритый забулькал, выплюнул темно-бордовый сгусток, скорчился, резко разогнулся. Теперь он трясся, как преступник на электрическом стуле, издавал нечленораздельные звуки.

Марина понимала: происходит страшное. В другое время она уже убежала бы или упала в обморок. Сейчас ей было все равно – Марина просто изучала искажение.

У Бритого лопнули глаза.

Он, кажется, был еще жив, по крайней мере, дергался, когда искажение вышло на максимальную мощность, и наемника словно разорвало изнутри.

На Марину плеснуло горячей, будто кипящей кровью.

Не сильно – основная часть Бритого осталась в кругу искажения. Девушка глянула на него мельком и тут же отвела взгляд. Искажение угасло, пропало: некоторое время это место будет абсолютно безопасно. Запах озона начал слабеть.