Наемник
Шрифт:
— Чёрт, Оливия, — стону я, пытаясь сдержать собственный оргазм. Но это только заставляет её двигаться быстрее, а её стонам становиться громче. Тепло обжигает мой позвоночник, и я с силой толкаюсь в неё. Не проходит и секунды, как я выстреливаю своей спермой глубоко в её киску.
Это было чертовски напряжённо. Так чертовски горячо и интенсивно, что мой член всё ещё твёрд, как сталь. Я могу трахать её всю ночь напролёт, и этого будет недостаточно.
Я снимаю её с себя и укладываю на кровать, чтобы взять ещё один презерватив. Как только я надеваю его, я начинаю
Я располагаю свой член у её входа и снова погружаюсь в идеальное тепло её киски. Я издаю стон неподдельного экстаза. Схватив её за бёдра, я удерживаю девушку на месте и начинаю медленно двигаться. На этот раз я хочу смаковать её. Это идеальное женское тело обнажено, всё оно моё, я могу насладиться им сполна.
— Мейсон, — стонет она и выгибается назад, её пальцы впиваются в мои плечи, и я знаю, что Оливия готова кончить снова.
— Кончи на мой член, милая. Пусть твоя киска высосет меня досуха, — рычу я, едва сдерживаясь.
Она пытается двигаться быстрее, но я полностью контролирую её темп. Оливия хватается за свои груди, сильно сжимая их, и это заставляет мой член подрагивать внутри неё. Я никогда не видел ничего более горячего.
Я мог бы трахать её всю ночь напролёт, пока я вижу её голой и чувствую, как её киска сжимает мой член.
Она сдавливает меня внутри и кричит, заставляя мои яйца напрячься.
— Чёрт, Оливия… чёрт! — я начинаю входить в неё, пока волна экстаза не захлёстывает меня с такой силой, что перед глазами всё расплывается.
Киска Оливии продолжает всасывать мой член, пока девушка отходит из своего оргазма, и это только заставляет мой собственный длиться намного дольше.
— Вот именно, милая, высоси меня полностью.
Движения девушки замедляются, но дыхание всё ещё вырывается из приоткрытых губ. Я не могу оторвать взгляд от её лица и сияния блаженства, которое дарит ей наша любовь.
Глава 17
Оливия
Прошла неделя с тех пор, как всё изменилось между нами. Я никогда не думала, что смогу найти счастье, будучи таким уродом со шрамами, но каким-то образом Мейсон смотрит мимо всего этого и видит именно меня.
Я привыкла к тому, как он на меня смотрит. К тому, как он прикасается ко мне.
Я бы хотела, чтобы мы могли просто запереться в моей комнате и заниматься любовью всё время. Ни еды, ни внешнего мира, ничего. Но это невозможно, это ещё одна несбыточная мечта.
Мейсон в значительной степени вернулся к своей старой привычке с ночными прогулками. Вчера я спросила его, куда он уходит, но он уклонился от ответа, целуя меня до тех пор, пока мы оба не обнажились и не застонали от удовольствия.
Мне нужно знать, что он делает по ночам. Если между нами всё будет хорошо, никаких секретов быть не может.
Я крадусь через парковку, пока не добираюсь до его грузовика, а затем забираюсь на заднее сиденье
Мейсон едет двадцать минут, прежде чем остановить грузовик. Я слышу, как он вылезает из машины, и, когда последние шаги стихают вдали, выглядываю за борт машины. Мы припарковались в жилом районе, и я моргаю в темноте, как раз вовремя, чтобы увидеть Мейсона, бегущего вокруг задней части дома.
Я быстро выбираюсь из машины и бегу за ним. Я очень надеюсь, что он не занимается незаконным дерьмом, таким как торговля наркотиками. Это разобьёт мне сердце. Но не то чтобы это заставило бы меня меньше заботиться о нём.
Дойдя до заднего угла дома, я выглядываю из-за него, чтобы убедиться, что Мейсон в безопасности. И тут я вижу, как он нависает над человеком в инвалидном кресле.
Я хмурюсь, не зная, что же делать со сценой, которая разыгрывается передо мной.
— Все думают, что ты жертва, но мы оба знаем, что это не так, Хейвуд, — рычит Мейсон. От угрожающего тона его голоса у меня мурашки бегут по спине.
— Я звоню в полицию. Вы вторглись на чужую территорию! — рявкает Хейвуд в ответ, но в этом нет ничего угрожающего. Он на самом деле кажется испуганным, и я бы тоже испугалась, видя угрожающее выражения на лице Мейсона.
Мейсон обходит мужчину и ухватывается за кресло-каталку. Подталкивает её к краю бассейна, и только тогда я начинаю чувствовать, как во мне пульсирует страх. Что делает Мейсон?
Я подкрадываюсь ближе и прячусь за одной из колонн, чтобы лучше слышать. Внезапно Мейсон опрокидывает инвалидное кресло, и этот мужчина, Хейвуд, чуть не падает. Он кричит от страха и паники и хватается за подлокотники, чтобы удержаться в кресле.
— Это из-за тебя Аманда убила Маккензи, прежде чем покончить с собой. Ты бил её до тех пор, пока она не смогла больше терпеть! — шипит Мейсон и ещё немного наклоняет кресло к бассейну.
— Подожди! Стой! — кричит Хейвуд, его голос дрожит от паники. — Чего ты хочешь? Что угодно! Я дам тебе всё, что угодно, — умоляет он Мейсона.
Мой взгляд цепляется за лицо Мейсона, и я ожидаю увидеть лицо убийцы, но всё, что я вижу, — это лицо сломленного человека. Эти Маккензи и Аманда, должно быть, много значили для него.
Здравый смысл подсказывает мне бежать за помощью. Моя совесть кричит мне, что это неправильно, но я не могу заставить себя двигаться. Мои глаза прикованы к мужчине, в которого я влюбляюсь, и всё, что я могу сделать, это задержать дыхание, ожидая его следующего шага. Я молюсь, чтобы он поступил правильно. Я верю, что он достаточно силён, чтобы победить зверя внутри себя, точно так же, как я победила своего собственного.
— Я обещал Маккензи, что позабочусь о монстре. Ты был её отцом. Ты должен был защитить её, но вместо этого причинил ей боль. Ты не заслуживаешь жить, — шипит Мейсон. На этот раз я слышу осуждение и гнев в его голосе.