Наемник

Хорст Мишель

Это правда, когда говорят — действия говорят громче, чем слова.

Я не солгала, когда сказала ему, что мой самый большой страх теперь моя единственная надежда. Если бы Мейсон не ворвался в мою жизнь, одному Богу известно, что стало бы со мной.

Раньше я любила других людей и боялась Мэйсона, но теперь, я боюсь этих людей, а Мэйсона я… мои мысли резко останавливаются, как только он находит место для парковки.

Я чувствую себя неловко, когда выхожу из машины и убеждаюсь, что мои волосы закрывают шрамы.

Тишина продолжается, пока мы

покупаем всё необходимое для трапезы. Когда мы подходим к кассе, я удостоверяюсь, что стою перед Мейсоном, чтобы расплатиться. Когда кассир заканчивает, Мейсон лезет в карман.

— Нет, не надо. Теперь моя очередь, — говорю я и быстро протягиваю ей свою кредитную карточку.

Поездка домой проходит так же тихо. Я прекрасно понимаю каждое его движение, и с каждой минутой, проходящей между нами, его движения все более интенсивны.

Когда мы, наконец, возвращаемся домой, мой желудок трепещет от переполняющих эмоций. Это хороший признак нервозности, и я радуюсь ему. Давненько я не испытывала никаких положительных эмоций.

Может быть, у меня и шрамы, которые только сейчас начинают заживать, и внешне я могу казаться не в форме, но я всё ещё остаюсь женщиной. Сейчас я женщина, которая очень хорошо чувствует мужчину рядом с собой.

Он помогает мне отнести сумки на кухню, и когда всё разложено по местам, я медленно поворачиваюсь к нему лицом. Мы никогда раньше не прощались. Обычно он просто уходит, но не сегодня.

Мои глаза путешествуют по его широкой груди, и я вспоминаю, как приятно было чувствовать себя прижатой к ней, когда его сильные руки крепко обнимали меня.

Когда мои глаза встречаются с глазами Мейсона, я чувствую искру, и это заставляет мой желудок снова трепетать.

Он поднимает руку, и когда его пальцы касаются моей покрытой шрамами кожи, я не могу не закрыть глаза в блаженстве. Я не знаю, что делает его таким особенным. Почему я прячусь от мира, но позволяю этому человеку касаться самой отвратительной части меня?

Я слышу, как мужчина двигается, а затем чувствую, как сильные волны исходят от его тела и врезаются в моё. Его рука скользит мне за голову, а потом я чувствую шепот его дыхания на своей коже, и это заставляет моё собственное дыхание прерываться. Он прижимается губами к моей коже и задерживает их там на четыре вдоха.

Четыре вдоха и поцелуй — вот и всё, что требуется этому мужчине, чтобы запасть так глубоко в моё сердце, что каждый его удар начинается и заканчивается вместе с его.

Глава 14

Мейсон

Это был очень длинный день, и мне пришлось сдержаться, чтобы не пойти сегодня утром к Оливии.

Она постоянно у меня на уме. Её глаза, её кожа, её волосы, её крошечная рука, которая так идеально вписывается в мою.

Чёрт, всё становится только хуже. Вчера это напоминало лишь проблеск, но сейчас оно превратилось в полномасштабное желание и притяжение.

Я открываю её дверь и позволяю ей распахнуться.

Мои глаза мгновенно находят девушку, она стоит на кухне, одетая в одно из тех коротких платьев, которые она так любит, и босиком. Чёрт, какая же она красивая.

Оливия поднимает глаза, и здоровая часть её губ растягивается в улыбке, делая её чертовски сексуальной.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, закрывая за собой дверь.

— Я почти закончила, так что можешь сесть.

Еда пахнет аппетитно. Пока мы едим, между нами повисает уже обычное для нас молчание.

Когда мы заканчиваем, я смотрю, как она моет посуду. Каждое её движение наполнено чувственностью, которая заставляет меня желать её ещё больше. К тому времени, как девушка заканчивает, я борюсь с желанием просто схватить её.

Она подходит и встаёт у стойки, на расстоянии вытянутой руки от меня. Мои глаза путешествуют от её босых ступней, вверх по ногам, по груди, пока не достигают её глаз. Её щёки светло-розовые от румянца, и это придаёт мне необходимый заряд храбрости.

Я тянусь к ней и, схватив за бедро, притягиваю чуть ближе.

Оливия делает два шага, а затем её пальцы начинают танцевать по столешнице, что является явным признаком того, что она нервничает.

Наши взгляды всё ещё не пересекаются, и лишь искры желания танцуют между нами. Она облизывает губы, притягивая мой взгляд к своему рту.

Я провожу пальцами по её бедру и ноге, пока платье не приподнимается, и я не касаюсь её обнажённой кожи.

Мгновения катастрофически мучительно тянется между нами, пока девушка, наконец, не делает ещё один шаг ко мне. Я встаю, и расстояние между нами сокращается, пока наши тела не соприкасаются. Оливия откидывает голову назад, и её губы приоткрываются на выдохе.

— Я хочу это услышать, дорогая. Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Мне нужно её разрешение, прежде чем я продолжу. Я хочу, чтобы она чувствовала контроль над тем, что происходит между нами.

— Да, — шепчет она, её голос наполнен потребностью, которая заставляет меня мгновенно напрячься.

Я наклоняюсь к ней, пока наши губы не разделяются лишь дыханием.

— Чего ты хочешь, милая? Скажи мне, и я всё сделаю.

Я хочу, заставить её чувствовать себя хорошо. Я хочу, чтобы она потерялась в этом желании между нами также сильно, как и я.

— Поцелуй меня, — шепчет она.

Я наклоняюсь, и наши дыхания смешиваются. Наши губы, наконец, встречаются, и я осторожен с ней, принимая поцелуй медленно, так как не хочу причинить ей боль. Она впускает меня, и я чувствую, как что-то высвобождается в моей груди, заставляя меня зарычать ей в рот. Наши языки танцуют, а дыхание становится единым. Желание растёт между нами, заставляя меня хотеть поглотить её целиком.

Один поцелуй… вот и всё, что потребовалось этой женщине, чтобы взять меня за яйца. Пробуя её на вкус, чувствуя, как её тёплое тело касается моего, я становлюсь для неё твёрдым, как чёртова сталь.