Наемник (Тени Солнца)
Шрифт:
Добравшись до лагеря, бойцы опустили короб, по одному выскочили из него и, преодолев несколько футов открытой местности, оказались под прикрытием укреплений лагеря. Их встречали смехом, похлопываниями по спине и взаимными поздравлениями.
— Получилось, босс, — прогудел Раффи, перекрывая общий гомон.
— Да. — Керри повысил голос: — Хватит, тихо. Все по местам.
Смех затих, восстановился порядок. Брюс вышел на середину лагеря. Наступила тишина. Все смотрели на него. «Сколько я читал, — усмехнулся он про себя, — о напутственных речах перед битвой. Господи, хоть
— Есть хотите? — громко спросил он по-французски и получил в ответ дружные утвердительные возгласы.
— На обед только тушенка.
На этот раз послышались притворные стоны.
— И на завтрак тоже будет тушенка.
Теперь все замолчали.
— Так что, когда мы переедем через реку, вы порядком проголодаетесь. Чем скорее починим мост, тем скорее наполним желудки. Все видели, что случилось с бойцом, который вышел из укрытия? Думаю, что не надо напоминать, что на открытую местность выходить не стоит. Сержант-майор занимается устройством нужников, приспосабливает под это пятигаллоновые цистерны. Они не очень удобные, так что долго засиживаться не будете. — Раздались смешки. — И помните: внутри лагеря, в укрытии, вы неуязвимы, бояться нечего. Пусть балуба бьют в свои барабаны, пусть ждут сколько влезет — они нам неопасны. — Согласный гомон. — Чем скорее мы закончим мост, тем скорее двинемся в путь.
Брюс оглядел поднятые на него лица и вздохнул с облегчением. Сооружение короба подняло боевой дух солдат.
— Сержант Жак, как стемнеет — включайте прожекторы.
Завершив речь, Керри подошел к Шермэйн, которая стояла у «форда». Ослабив тесемки каски, он снял ее и провел рукой по мокрым от пота волосам.
— Тебе надо отдохнуть, — тихо сказала Шермэйн, глядя на темные круги у него под глазами и на напряженные складки у рта.
— Нет. Все в порядке, — возразил Брюс, но каждый мускул его тела болел от усталости и нервного напряжения.
— Сегодня ты должен проспать всю ночь, — приказала она. — Я постелю на заднем сиденье.
Брюс вскинул на нее глаза:
— Вместе с тобой?
— Да.
— Ты не боишься, что все узнают?
— Мне за нас не стыдно. — Голос Шермэйн прозвучал почти угрожающе.
— Я знаю, но…
— Ты когда-то сказал, что между нами не может быть ничего грязного.
— Нет, конечно, не может. Я просто подумал…
— Тогда вот что. Я тебя люблю. И у нас будет одна постель на двоих, — решительно заявила Шермэйн.
«Еще вчера она была девственницей, — подумал он, — а сейчас все оковы пали». Его удивлению, граничащему с восторгом, не было предела. Пробудившаяся женщина более безразлична к последствиям, чем мужчина. «Хотя она, конечно же, права. Она моя, и место ей в моей постели. К черту всех! К черту, что они там думают!»
— Постели, дорогая! — с нежной улыбкой ответил Брюс.
Часа через два после наступления темноты опять забили барабаны.
Шермэйн и Брюс лежали рядышком и слушали. Страх прошел — им было тепло и спокойно от только что отхлынувшей страсти. Точно так же они лежали и слушали бы бессильную ярость грозы и стук дождя по крыше.
24
Они
— Разговорчики! — прикрикнул на них Брюс. — За работу, живо!
Через час солнце превратило металлический короб в духовку. Солдаты разделись до пояса, пот стекал с них ручьями. Все работали с остервенением, словно подгоняя себя и забыв обо всем, кроме грубо обтесанных балок короба, которые при прикосновении оставляли занозы в коже. Работали в тесноте, под стук молотков, вдыхая запах сосновых опилок. Все втянулись в ритм, изредка нарушаемый указанием Брюса или ворчанием Раффи.
К полудню закончили постройку четырех основных балок, которые должны были держать середину моста. Брюс проверил их на прочность: закрепил по концам, а на середину загнал весь строительный отряд. Балки просели примерно на дюйм.
— Что думаете, босс? — неуверенно спросил Раффи.
— Четыре вместе выдержат. Еще будет вертикальная, — ответил Брюс.
— Ну, не знаю, — задумчиво протянул сержант-майор. — Цистерна тяжеленькая.
— Ясно, что не муха, — согласился Брюс. — Придется рискнуть. Сначала пойдет «форд», потом грузовики и последней — цистерна.
Раффи кивнул и вытер лицо тыльной стороной ладони. На груди у сержант-майора перекатывались канаты мышц, а над ремнем, в броне мускулов могучего живота, не было ни намека на дряблость.
— Уф! Пива хочется. Эта жара меня убьет.
— У тебя с собой есть? — спросил Брюс, утирая брови, — струйки пота тут же побежали по щекам.
— Без штанов и ящика пива я никуда не хожу. — Раффи достал из угла короба котомку, в которой что-то позвякивало. — Слышите, босс?
— Слышу. Как музыка, — улыбнулся Брюс и крикнул: — Перерыв десять минут.
Раффи раздал бутылки — по одной на троих бойцов.
— Эти арабы все равно не оценят, — объяснил он Брюсу. — Только зря продукт переводят.
От теплого пенистого пива еще больше захотелось пить. Брюс осушил бутылку и выбросил ее из короба.
— Ладно. — Он встал. — Давайте закрепим балки.
— Это самые короткие десять минут в моей жизни, — сказал Раффи.
— У тебя часы медленно идут, — ответил Брюс.
Короб, раскачиваясь, заполз на мост, таща с собой балки. Теперь уже никто не смеялся. Слышались тяжелое дыхание и ругательства.
— Вяжи тросы! — скомандовал Брюс, проверил все узлы и кивнул Раффи: — Пойдет.
— Эй вы, ублюдки, — гаркнул сержант-майор. — Поднимайте!
Первая балка поднялась перпендикулярно и качнулась, как причудливое майское дерево со свешивающимися с верхушки канатами.
— По двое на каждый трос, — приказал Брюс. — Опускайте плавно. — Он оглядел бойцов, проверяя, все ли готовы.
— Уроните в воду — побросаю всех следом, — предупредил Раффи.
— Давай! — крикнул Брюс.
Балка стала наклоняться через реку к обугленным бревнам на другой стороне — сначала медленно, а потом, под силой тяготения, все быстрее и быстрее.