Надежда

Гарифова Роза

Собрался срочный консилиум. Рейн никого не обрадовал, сказав, что нужно время, они с Элизабет, в закрытой лаборатории работают над новым видом вирусом, который перепрограммируют на исправление ошибок в геноме, но нужен трансурановый новый элемент со стабильным ядром, который находится в спутнике.

– Может без этого элемента-Дени, знал, что Рейн и Элизабет пошли другим путем исправления генетических ошибок, и все же, этот злополучный элемент тоже нужен.

– Может пораскинуть мозгами, обойдемся без него,

время фактор для человеческой жизни, является определяющим для принятия решения. Вмешался Серж.

– Милу мы потеряем, если не начнем лечить с этого дня. Так, что отчеты о новом методе лечения далеки от завершенности, предлагаю скомбинировать химиопрепараты и начать схему с сегодняшнего дня.

– Я против, если начнем сегодня, то мы ее убьем. Предлагаю стабилизировать и провести лечение с помощью интерлейкинов, я взяла ее кровь, выделила ее цитокины и смогла их синтезировать.

Серж перебил Элизабет, и в тон ей, повторил ее фразу: "а то мы ее убьем"

– Это не апробированный метод лечения, время упустим. Серж явно был раздражен, тем, что ситуация выходила из-под контроля.

– Я предлагаю продолжить ту схему и назначить мое лечение. Серж ты ошибаешься, что это новый метод, он давно применен во многих медицинских клиниках, я скрупулёзно все изучила.

– За два года, медиком невозможно стать, даже медсестрой. Серж не понимал, как люди, которые обучались два года, уже претендовали на звания врача.

– Серж мы успели провести с тобой совместные операции, и ты сам видел, что мое умение держать скальпель не вызвало у тебя нарекание. Я просто с тобой не буду спорить. Но надо принять решение.

Медики проголосовали за метод лечения Элизабет.

Элизабет требовалось объяснить Миле, о новом подходе. Ронни отсутствовал, сидела возле нее жена Грегори, Аманда.

– Ронни с Грегори занимаются расшифровкой, его заменила я. Мила все время спит, чувствует слабость, ничего не ест.

Мила открыла глаза, кивнула в знак приветствия головой Элизабет.

– Мила, мы продолжим химиотерапию и начнем лечить тебя твоими гормоноподобными белками, мы их называем интерлейкинами. Я думаю, должно тебе помочь.

– Элизабет может не надо, я приняла решение, уйти из жизни. Устала. Я знаю, что это начало конца.

– Мила еще рано сдаваться, ты уже пережила это состояние, еще на Земле и была тяжелее. Могу сказать, что химиотерапия подавила первичные очаги опухоли, но только в легком, очаг не досягаем для этого препарата, поэтому подключим новое лечение. Мила слабо выдохнула и попыталась улыбнуться.

– Аманда, маме Милы никто не сообщил о том, что заболела. Она посмотрела на Милу, она лежала с закрытыми глазами. Та отрицательно мотнула головой.

– Элизабет можно тебя на пару слов. Они вышли в коридор.

– Если со мной повторилось тоже самое, я не хотела бы огорчать свою маму.

–

Я не согласна, однажды ее не станет, тогда кто будет брать ответственность и вводить заблуждение, что с Милой все хорошо, но просто не может с вами разговаривать.

– А ты не представляешь, как мама Милы будет переживать там, не зная, как помочь ей здесь.

– Аманда, мы уже ближе не станем. Они понимают. Просто надо будет организовать ежедневную связь и докладывать о ее здоровье.

– И кто возьмет эту миссию?

– Возьму я. Коль, моя это инициатива.

– И все же. Надо спросить Милу.

– Хорошо. Элизабет поспешила уйти, чтобы подготовить препарат.

Ребята реже стали собираться в общем отсеке. Даже оптимисты по натуре и те сникли, узнав, что вернулось заболевание, к одному из членов экипажа. С андроидом ничего не получилось, команды были расшифрованы, находившийся на плате, они были просты, помощь к установке спутников. Основные алгоритмы были записаны в нейрональной части робота.

– Он был личностью и действовал с учетом обстоятельств. Грегори перезагружал андроида, подсоединял микросхемы.

Ронни тестировал материалы, которые были для них новыми.

Зашла Элизабет. Все были увлечены делом настолько, что появления Элизабет был не замечен. Пришлось отвлечь Ронни.

– Я хотела переговорить с мамой Милы, по поводу ее.

– Может не надо. Огорчим. Ребята приостановились и прислушались, о чем говорят они.

– Я думаю надо. Мы можем ее потерять в любой день и нужно, установить связь с ней. Маме будет, что сказать дочери.

– А Мила согласна.

– Да. Сейчас, что нужно?

– Помочь с ней соединиться.

Элизабет волновалась. Когда получила не запланированный сигнал от экипажа, мама Милы, она почувствовала неладное. Дочь давно не выходила на связь и последний раз, вид ее ей не понравился. Еще переписка с родителями экипажа, они сдружились, и частенько, собирались, где-нибудь, чтобы рассказать о своих детях. Кто-то сказал, что вернулось заболевание к одному из ребят. Она пыталась выяснить, но все тщетно, даже уклонения от ответа, тоже было подозрительным. И сны, последние сны, что ее дочка куда-то летит в яму, она пытается ее вытащить оттуда.

Когда в мониторе появилась не дочка, она все поняла, худшее подозрение оправдалось.

– Здравствуйте- Элизабет как могла произнесла спокойно.

– Наверно, с моей дочерью, со здоровьем- голос выдал тревожное волнение.

– Мы ее лечим. Состояние стабилизировалось. Делаем, что можем. Элизабет, не стала подтверждать коротким словом:" да". Провели операцию, опухоль убрали всю. Остался очаг в легком. Применим новое лечение.

– Почему, я хочу видеть свою дочь, - на том конце вселенной, мама Милы дала волю слезам.