Надежда
Шрифт:
Собственно, это был не первый опыт. Александра Андреевна, учительница литературы в параллельном классе, заменяя Ивана Стефановича, с таким восторгом читала нам наизусть Маяковского, Есенина и Блока, что с тех пор я обратила внимание на ироничную, не очень любимую в педагогическом коллективе, если мягко сказать, «Алексашу».
Она как небо от земли отличалась от Ивана Стефановича. И к нашим сочинениям отнеслась иначе: хвалила как раз те моменты, за которые наш учитель ругал. И прозу читала удивительно просто, без всякого пафоса, совершенно естественно, а горло сжимало, слезы накатывали. С нею я впервые поняла, как составлять план и что такое стержень сочинения. А как-то учительница произнесла интересный монолог. Мы рты позабыли закрыть! «...В литературе человек ищет
Еще говорила о том, что читателю не автор важен, а его герои и что они часто не совпадают. Вот чего бы не подумала! А в конце последнего урока Александра Андреевна сказала: «Ваши мечты не должны разбиваться о скалу безразличия бездушных людей. Все в ваших руках. Мало иметь способности к каким-то наукам. Надо в себе развивать бойцовские качества: сметку, напористость, упорство, умение общаться. Только идя к намеченной цели, не забывайте о человечности». Вот так учитель!..
После урока Валентины Григорьевны мы еще больше презираем «Селитру» и в отместку вешаем на дверь кабинета химии записки типа: «Пива нет, ушла на базу» или «В продаже только селитра». А еще затеваем перед ее кабинетом игру «Кто первый войдет, тот дурак». Естественно, никто не хочет идти в класс. Начинается свалка. Воюем до тех пор, пока удастся кого-нибудь закинуть через порог. Ася Петровна злится, но никогда не жалуется в учительской. Почему?»
...Стук крышки парты отвлек меня от разговора с тобой, Витек. Замечаю, что «Селитра» объясняет новый материал. Послушала немного. Не завладела она моим вниманием. На фразе: «Повторяю еще раз для тупых» — принялась сосредоточенно рассматривать и считать на стекле мух, проснувшихся от мартовских лучей. Гляжу на вереницы буйных низких облаков. Ненастье шквальным ветром обрушилось на село. Ветви тополей стегают окна. Крыши слезятся.
Вспомнились обращенные к моей матери тихие осуждающие слова девушки на вечере встречи с выпускниками: «...Ни один выпускник нашей школы не решается поступать в институт, где сдают химию... Поделюсь только с вами... внеурочно она великолепно подготовила мою подругу. На пятерку. Ведь может, если захочет!..»
Вошла дежурная по школе, журнал принесла. «Как ты смогла так тихо пройти мимо меня, словно мышка?» — отмечает Ася Петровна. «По потолку», — улыбается дежурная. Мы смеемся шутке.
Я опять мечтаю. Неожиданно зычный, резкий крик прервал мои фантазии. Качнулись белые завитушки на затылке. Ася разразилась бранью. Я наизусть знаю ее крылатые слова: «охломон», «чучело огородное», «дубина стоеросовая», «дылда», «отребье»... Понимаю, ей нужно выплеснуть раздражение и тем самым вернуть себе душевное равновесие. Я так и не выяснила, отчего она кричала.
Смотрю: широким царственным жестом вызывает к доске Кольку и ядовитым голосом комментирует:
— Интересуешься моей персоной или химией? Признаться, не ожидала тебя сегодня встретить. Я бы предпочла, да будет всем известно, не видеть тебя на уроке. Ручаюсь, опять не выучил. Возмутительно ненадежный характер! Полагаю, переизбыток знаний тебе не грозит. Вероятно, только расхолаживаться можешь. Удачно сегодня протекала борьба с ленью?
— Менее удачно, чем борьба с завтраком, — в тон ей находчиво, но смущенно отвечает Коля и начинает по уроку бормотать что-то нечленораздельное.
— Похвально! К тому же, знаешь, даже замечательно! Исчерпывающий ответ! Правда, не слишком вразумительный. Как всегда не знаешь, не ведаешь, что говоришь! Что это за месиво из слов? Вымахал с версту, а ума не набрался. Не ученик, а сплошное недоразумение. Пожалуй,
Я не умею притворяться безразличной. У меня вызывает неприязнь внешне и внутренне невзрачная личность, ее обидная ехидная изысканность речи. Раздражают холодные блеклые красноватые кроличьи глаза и то, что половина урока уходит на ругань. Временной КПД урока пятьдесят процентов, а качественный? Не больше десяти? Колька виноват. Но разве нельзя иначе реагировать? Мое настроение оставляет желать лучшего.
Коля, пытаясь написать формулу, полоснул мелом по доске и неожиданно издал скрежещущий, безжалостно раздражающий звук. Меня аж передернуло. Весь класс как по команде затих.
— Я хотел сказать... — начал было Коля опять.
Но Ася Петровна перебила:
— Не перечь! Зачем геройствуешь? Голос он, видите ли, о себе подал!
Впилась глазами в мальчишку и неожиданно переключилась на внешность
— Ну и космы! Предвосхищаешь моду? Ждешь, когда учитель физкультуры в наказание оболванит под яйцо?
«Аналогия вполне уместная, с одним лишь уточнением...» — начинаю я размышлять на тему причесок и морали. Но тут замечаю, что при упоминании о стрижке все мальчишки поежились. Стрела попала в цель. Видно вспомнили недавнее «насилие над личностью». Ни возмущение всего класса, ни умные речи Эдика о защите прав человека не потушили тогда в учителе физкультуры жар возмездия за неподчинение... Кому крест на темечке выстриг машинкой, кого дорожкой через всю «черепушку» вознаградил... Ребята вырывались, краснели, бледнели, отворачивались... Меня трясло. Конечно, учитель прав насчет непослушания. Но приемлемы ли в школе казарменные и тюремные методы воспитания? Ведь ребята у нас хорошие, просто не достаточно взрослые! Добавилось ли уважения к учителю? Ученики часто бывают глупы и безответственны, но стоит ли обучать оскорблением, унижением чувства собственного достоинства? Конечно, насилие — простейший способ воздействия, когда лучшего не можешь придумать... Хулиганы в городском парке вспомнились...
Смотрю: приткнулись друг к дружке Валя и Тамара, шепчутся задумчиво и доверительно. Вовка острит. Сережка врет. Саша обсуждает с Витькой, как устроить, чтобы хоть ненадолго избавиться от Аси. Потом принялись разрабатывать мудреный план обмана «училки» на первое апреля. У Вали Кискиной сосредоточенный вид. Она всегда с готовностью поднимается, чтобы выручить класс у доски.
— От скуки ищешь допинг в области криминалистики? Извелась, бедная! — поймав мой взгляд, внимательно изучающий одноклассников, фальшиво-ласковым голосом говорит Ася Петровна. — Задаст тебе мать изрядную трепку. Ох, наподдать бы тебе сейчас! Главное то, что по мере того как взрослеешь, совсем не умнеешь.
Мой ответ не заставил себя долго ждать.
— Мир делится на битых и не битых. Еще в сказках об этом говорилось. А точнее: на битых и бьющих», — унылым голосом реагирую я.
— Ты убеждена? Смотрите, прозрение началось! Включила воображение! Поразительная наблюдательность! Эдак до чего мы еще додумаемся? Вокруг кипит героическое время, а некоторых на философию потянуло. Нечего выступать с разными гадкими инсинуациями, — застыдила меня учительница, подбирая наиболее весомые слова, и тут обратила свое внимание на Вадима.