Надежда
Шрифт:
— Просто гуляю, — неожиданно спокойно и скромно отреагировал Виталик.
— У нас просто не гуляют. У нас делом занимаются, — усмехнулась я, делая ударение на слово «делом». — Гуляют в городе, на проспекте, — с чувством превосходства добавила я.
— Я не совсем из города, из пригорода, — неуверенно, будто оправдываясь, пояснил мальчик.
Мне понравилась его вежливость, и я уже мягко, даже с некоторым сожалением, пояснила:
— Я, собственно, тоже наполовину городская. Недавно здесь живу. Уже привыкла, освоилась.
— А почему настроена против городских?
— Вкалывать научилась. А еще завидки берут, что у вас много свободного времени. Вольный вы народ, а тут по минутам весь день расписан.
— А мы вам завидуем. Природа у вас.
— Природа?
— А Новый год? — пытаясь найти для меня что-либо радостное, подсказал Виталик.
— А плиту Пушкин лузгой топить будет?
— Мы плиту углем и дровами топим. А что такое лузга?
— Шелуха с гречки.
— Днем у вас скучно. Все, как тараканы, по щелям сидят, — вздохнул мальчик.
— Не сидят, а работают. Кто на огороде, кто в хате, — недовольно возразила я. И тут же доверительно созналась: — Знаешь, я, еще когда в городе жила, с сочувствием относилась к крестьянам. А теперь пожила тут и поняла: они же всю страну кормят! А живут недостойно, забито. Все самое лучшее к нам в последнюю очередь приходит. По остаточному принципу, как пишут в газетах. Презираю тех городских, которые в трамваях обзывают сельских жителей, едущих с мешками и сумками. В город они мешки с продуктами везут, чтобы вас кормить, а из города — сумки для себя. У нас в магазине в основном ржавая селедка, подмоченный сахар и хлеб плохого качества. И водка, конечно. Даже за крупой в город едем. Последние два года, правда, чуть лучше стало. Нечему у нас завидовать. Жить в деревне куда как невесело.
— А у нас на окраине города площадка есть. Мы называем ее «база». Там хранится уголь для котельной, прачечная рядом и еще старый-старый трактор-ископаемое. Наверное, еще из первых. Ржавый, разломанный, но такой притягательный! Мы его превращаем в корабль и совершаем на нем всякие путешествия в неведомые страны. Захватывающее впечатление! Потом трактор сделали подводной лодкой и вместе с капитаном Немо бороздили океаны. С нами происходили разные страшные и удивительные приключения. Мы совершали великие подвиги, спасали друзей. Это наш остров сокровищ, остров наших побед! На нем все мы — герои. Неделями продолжаем одну игру. Как уйдем с утра, так до вечера, пока родители не придут с работы, там и живем. Не играем, понимаешь? Живем! Это удивительное место, загадочное, фантастическое! Утром глаза открываю, и первая мысль: «Хотя бы сегодня больше ребят пришло и чтобы у кого-нибудь в голове возникла новая идея!»
А еще рядом есть брошенный сеновал. На нем собаки живут. Щенки у них каждое лето появляются. Мы с ними играем. Жучка-бабушка злющая, а беленькая мама — добрая, ласковая, ее зовем Белкой. И щенятки у нее тоже белые. Белка, знаешь какая умная и гордая! Раньше она в доме жила у моего знакомого мальчика. Хозяин квартиры не любил ее и как-то со злости пнул под зад ногой. Обиделась Белка. А утром завтракает хозяин и чувствует вонь на кухне. Он и там и сям глядит. Обнаружил, наконец, что напачкала собака у него под стулом. Разъярился, конечно, но подумал, что случайность. Вскоре опять наподдавал хозяин Белке ни за что ни про что. А она ему в отместку снова под его стул кучу наделала. Домочадцы стали посмеиваться над главой семейства. А он обозлился и выгнал животное из дому, хотя сам был виноват в проделках Белки.
Шалаши из бурьяна строим. Штаны с начесом все в «собачках», репьях. Не отдерешь! Мама ругается. Но это же ерунда! Главное, сколько удовольствия! Неподалеку от нас стройка идет. Там ямы, канавы, котлованы!
Есть в нашей компании потрясающий парень. Интеллигентный такой, в очках, Жорик Кау. Складно, гладко говорит. В основном фантастические истории рассказывает. «Скажи честно, ты пересказываешь или сочиняешь», — спрашивали
— А я наоборот делаю. Сама сочиняю, а девчонкам говорю, что пересказываю. Только это секрет. Не проболтайся.
— Заметано!
— А у нас говорят «Железно!»
— А еще у моего друга Кольки есть корова Жданка. Папа у Коли — инвалид войны, а тете Доре некогда, так мы каждый вечер всей улицей эту корову из стада домой приводим.
— Мы тоже своих коров встречаем. Это самое счастливое для нас время. Все дела стараемся к семи часам переделать. Бегом носимся, только бы пораньше вырваться из дому. Собираемся на лугу у копани — и тут начинается настоящая жизнь! И в казаки-разбойники, и в шпионов играем. А сколько стихов, игр и песен я там узнала!
Какой только вкуснятины друг у друга ни перепробовали! Идем по улице, у каждого кусок хлеба в руках. Все довольны, что заслужили отдых. Рассказываем, кто чем днем занимался. И малыши с нами. Куда же без них?
— Можно мне с вами?
— Конечно. Ну, пока! До вечера.
«Здоровский мальчишка!» — подумала я, свернула на свою улицу и вприпрыжку побежала домой.
ХОЧУ ВЕСЕЛОГО
Не задался сегодня день. Утром чужие пчелы напали на наши ульи. Весь двор покрылся мертвыми насекомыми. Потом наш рой, как небольшое грозовое облако, двинулся со двора. Не удалось ему сбежать. Мы с братом устроили искусственный дождь (окунали веники в ведро с водой и брызгали на них). Пчелы опустились на вишню, образовав плотный копошившийся жужжащий шар. Я быстро отыскала в опасном месиве матку, сунула ее в спичечный коробок и препроводила в пустой улей. Без главы семейства дети никуда не улетят! Брат стряхнул беглецов в мешок и отнес отцу.
Потом только поленницы дров по всему двору домиками расставила и чеснок рассыпала для просушки, — дождик сорвался. Пришлось все назад в сарай затаскивать. И дождь не дождь, одно название, а дела стоят. Накинула старую клеенку на голову и побежала на станцию за хлебом. Очередь была длиной во всю улицу. Хлеба не досталось. Ни одной мне, конечно, но все равно неприятно. Время зря потеряла, да еще под дождем с холодным ветром. Переоделась, чай пью и читаю. Вбегает брат:
— Прохлаждаешься, книжки читаешь? Очередь подходит за рубашками. По одной в руки дают. Я предупредил, что ты подойдешь.
Прокричал и растворился, точнее сказать — испарился в мгновение ока. «Что-то сегодня он не в пример прыткий? К ребятам торопится», — хмуро подумала я и побежала к магазину. Но люди взбунтовались. Мы, мол, под дождем мокнем, а некоторые тут... Вернулась домой. Неприятно на душе. Чего помчалась? Старики стоят, а я явилась — не запылилась.
Занялась приборкой кухни. Споткнулась о кота, который беспрерывно ошивался у стола. Тарелку разбила. Испугалась, ожидая гневной тирады. Ну, думаю, влетит сейчас по первое число! Но мать только раздраженно сказала: «И все-то у тебя не слава богу!» От ее непредсказуемого поведения я почувствовала себя еще более виноватой. Незамедлительно пнула надоедливого кота. Он даже своим присутствием злил меня. Бедолага пулей вылетел во двор. Вместо разрядки получила гадкое саднящее чувство. Оно раздражало душу ощущением несправедливого поступка. Хлопоты не ослабляли его. Разве виновата глупая бессловесная тварь в моей нерасторопности, неловкости?.. Чувствую — закипаю от избытка грустных аргументов. Пытаюсь сменить гнев на милость. «Нечего занудствовать! Хватит заводиться и ударяться в печаль-тоску из-за ерунды! Нет повода скулить», — останавливаю я начинающий набирать силу поток самоедства.