Надежда рода
Шрифт:
С первого взгляда ничего необычного. Только разве что слишком высокий показатель детской смертности. И возраст умирающих детей от пяти до восьми лет. Гадкие мысли сразу же полезли в голову. Что он мог делать с детишками рабов? Ну не ел же он их!
— Он продавал их, — нахмурившись, сказал Санджей. — Смотри, здесь стоят пометки, черточки, я думаю это проданные дети, а это, вот тут три человека, это те, кто действительно умер. Знаешь, почему возраст от пяти лет?
— Потому что в этом возрасте обычно покупают детей ракта? — предположил я.
— Именно!
Я не слишком пока разбирался в системе рабовладельчества, поэтому заинтересованно уставился на Санджея.
— Он выставлял все так, будто они погибли, — по слогам, объяснил Санджей, видимо решив, что я совсем идиот.
— Я это понял. Не понял только, что это значит для меня.
Санджей одарил меня таким взглядом, которым обычно смотрят взрослые на несмышлёных детей.
— Ты потерял деньги, Азиз. Много денег. Вот и все.
— Давай подробнее, — потребовал я, не обращая внимания на его повелительный и одновременно снисходительный тон. — То есть эти дети, рожденные рабами, должны были остаться в поселке и принадлежали мне? Но Надим их продал.
— Да! И эти молодые люди тоже. Он не мог продавать их без позволения нары, а когда вернулся ты — без твоего.
Теперь до меня дошло, почему среди рабов такая высокая смертность.
— Почему же его никто никогда не проверял? — негодуя, спросил я.
Санджей пожал плечами, задумчиво уставился в одну из папок.
— Думаю, никому до этого не было никакого дела. Никто не верил, что кто-нибудь из Игал остался в живых. По сути, у всего этого не было хозяина. Еще бы пару лет и все состояние Игал перешло бы в казну клана, а Форхад достался бы Люмбам, именно семье Надима. И, кажется, Надимрешил, что это уже сейчас его город. Поэтому и не боялся продавать рабов и воровать, — Санджей стукнул ладонью по пухлой папке с черной бухгалтерией.
Я встряхнул головой, прогоняя сонливость. Сколько же мне всего еще предстоит?
Ведь для того, чтоб во всем этом разобраться необходимо было время, много времени. А сейчас у меня его не было.
Я решил немного отвлечься от документов. Голова плохо соображала, видимо я сильно напрягал чакру головы, пытаясь это все понять.
— Пойдем, воздухом подышим, — я толкнул Санджея плечом, вскочил на ноги, энергично взъерошил волосы, то ли пытаясь проснуться, то ли пытаясь привести мысли в порядок.
— Идём, — охотно согласился Санджей, отодвинув от себя стопку документов.
Мы решил посидеть на открытой веранде. Санджей попросил принести чай. Он вообще очень любил чай и чайные церемонии. А вот к спиртному относился прохладно в отличие от своего отца.
Но были свои плюсы, находясь с Санджеем, я так же не пил. А вот столько чая, сколько я пил с ним, я, наверное, не выпил за всю жизнь.
Вечер выдался теплым и безветренным. Город отдыхал после очередного тяжелого рабочего дня. Где-то ухал филин, звенели
Мы сели за стол. Санджей с деловитым видом тут же принялся раскладывать в ряд перед собой пиалы с джемом, медом, цукатами.
— Ты кстати так и не рассказал, как прошла твоя поездка в Гиргит и встреча с невестой, — я выбрал тему, которая как раз подходила для отвлечения. Говорить о делах, о войне, о предстоящем поступлении совсем не хотелось.
— Только не про невесту, — Санджей замотал головой. — Это не невеста, это…
Он надул щеки и возмущенно выпустил воздух, не подобрав подходящих сравнений для своей будущей жены.
— Что, неужели все настолько плохо? — усмехнулся я.
Санджей скривил кислую мину, отпил из кружки, и нехотя сказал:
— Нет, Азиз. Просто она ребенок. Как я могу вообще воспринимать ее как невесту. Она капризный, невоспитанный ребенок. К тому же, она страшная, — Санджей издал вздох вселенского разочарования.
— Ну, здесь не стоит спешить. Возможно, вырастет и станет красавицей. Такое иногда бывает, — решил я его подбодрить.
— Откуда тебе знать? — отмахнулся Санджей, — ты вообще ничего не помнишь, значит, и сравнивать не можешь. И к тому же, с этой точно такого не приключится. Хорошенькие девочки вырастают в хорошеньких девушек. А эта… В ней ни капли утонченности и красоты. Лицо такое, — Санджей карикатурно выдвинул вперед нижнюю челюсть и еще вдобавок изобразил руками нечто наподобие зубов, — глаза как у коровы, и нос огромный. Она больше похожа на детеныша орангутанга, чем на девочку.
Я засмеялся. Наверняка Санджей преувеличивал.
— Но это ничего, я справлюсь, — сказал он. — Жениться мне на ней не завтра. К тому времени я обзаведусь парочкой хорошеньких наложниц, а когда женюсь… Ну, не знаю. Главное пережить первую ночь. А дальше можно с ней вообще никогда больше не спать. Вон, у моих родителей трое детей, а спали они всего-то один раз. Что мне мешает? Подарю ей особняк где-нибудь подальше, доктора будет ее оплодотворять, когда нам понадобятся наследники. Так что, это не самая страшная участь. И в конце концов мне повезло больше чем Ашанти.
— Почему? — я отпил из чашки терпкий чай и с любопытством покосился на Санджея.
— Роэн Рам неприятный тип.
Я усмехнулся. Санджею трудно угодить, и увидев мою усмешку, Санджей поспешил объяснить:
— Он жестокий и злой. Даже нет — он больной на всю голову. Постоянно кричит и избивает рабов. Но это не самое мерзкое, что мне пришлось увидеть.
Я вопросительно вскинул брови, призывая его продолжать. Санджей поджал губы, отвел взгляд, устремив его в ночное небо.
— Наши комнаты находились по соседству. Видел бы ты, как он обращается со своими наложницами и что он там вытворяет. Он ракшасов извращенец, Азиз. У него десять судшант! Вот как ему отдавать в жены нашу Ашанти?