Надежда победителя

Файнток Дэвид

– А я опять ходила к тебе.

– Арлина, я хочу извиниться. Прости меня, дурака, я… Я не хотел оскорбить тебя, это само вырвалось.

– И ты меня прости, сама не знаю, что на меня нашло. Прости за все… В казарме я бывала грубой, но это внешнее. На самом деле я совсем другая. Мне так одиноко. Никки, почему ты отворачиваешься? Почему у тебя такой взгляд? Что с тобой?!

– Ничего, – буркнул я.

– Никки, да что с тобой?! – Она обняла меня.

– У меня такое несчастье… – Как я был ей

благодарен! Но слов не находилось. Разве можно такое высказать?

– Расскажи, что случилось.

Описывать свой позор? Только не это! Может быть, рассказать не все? Может быть, лишь намекнуть?

– Ладно… Но не здесь.

Мы пошли в мою комнату. Арлина уселась на кровати, скрестив ноги, как она любила сидеть в Фарсайде, и приказала:

– Выкладывай.

Я начал издалека, со случайного знакомства в кафешке. Невнятно, сбивчиво, путано я выдавливал из себя ужасающие подробности. Исповедавшись, я зажмурился, не в силах смотреть Арлине в глаза. Что она обо мне подумает? Презрительно рассмеется или все-таки пожалеет, утешит?

– Ты можешь ее найти? – жестко спросила она.

– Зачем?

– Убью ее!

Не ослышался ли я? Нет. Такого свирепого лица у Арлины я ни разу не видел. Пожалуй, и вправду убьет.

– Арлина, не трогай ее. Я получил то, что заслужил.

– Совсем сдурел, что ли?! Она же нарочно тебя продинамила! Не слышал о таких? Они называют себя молестерами, это вид сексуального извращения. Среди молестеров есть и мужики, они ищут для забавы неопытных девочек, а бабы динамят неопытных мальчишек вроде тебя. Так молестеры ловят кайф.

– Откуда ты знаешь?!

– Гардемарины рассказывали. – Арлина зарделась. – И не только рассказывали. Иногда они так издеваются над кадетками. Самое что ни на есть зверство, хуже не придумаешь. Та сука хотела закомплексовать тебя на всю жизнь.

– Это ей удалось, – прошептал я.

– До нее ты с кем-нибудь трахался?

– Арлина!

– Отвечай! Что тут стыдного? Я могу сказать: за прошедший год я трахалась всего два раза. С второкурсниками.

– Боже мой на небесах!

– Дурное дело не хитрое. – Она потрогала мой лоб. – Господи! Ник! У тебя жар!

Я долго молчал, собираясь с духом, и наконец прошептал, глядя в сторону:

– До нее ни с кем не… – Мои щеки пылали стыдом.

– У нас мало времени. – Арлина глянула на часы. – Через шесть часов я должна быть на корабле.

– Иди к себе, успеешь немного поспать.

– Ты что, не понял? – Она начала раздеваться.

– Ты что делаешь?!

– Раздеваюсь. Лучше, если я разденусь сама.

– Не надо! – возопил я. – Не получится! Не смогу! Тем более с тобой.

– Чем я хуже других?

– Ты же соседка! Ты стала мне как сестра. Два года на соседних койках….

– Какая я тебе, к черту, сестра?!

И не соседка! Мы расстаемся! Завтра я улечу на «Свободу», а ты на «Хельсинки»!

Она сняла трусики. Я заревел.

– Арлина, я не смогу… Не мучай меня, умоляю…

– Хорошо, мы просто поговорим, Никки. – Она прижалась щекою к моей груди. – Я так одинока, не прогоняй меня.

– Ладно. – Пришлось терпеть, чтоб не обидеть ее опять.

Вскоре мы вместе забрались под одеяло, я выключил свет. Ничего, пусть лежит рядом, тесновато, конечно, но одну ночь как-нибудь вытерплю.

– Бедный Робби… Он так хотел стать гардемарином, – шептала Арлина.

– Ничего, скоро станет.

– Конечно, станет. Знаешь, он плакал после отбоя.

– Я тоже слышал.

– Обними меня, Никки.

Прошел час. Пригревшись под боком подруги, я задремал. А проснулся от…

– Арлина, что ты делаешь?

– Тесс! Молчи. – Она сидела на мне верхом, грациозно двигаясь. – Ты великолепен, Никки. Особенно в этой позе. Завидую женщинам, которые у тебя будут.

– Ох, Арлина, это не сон? – Меня захлестывала теплая волна.

– Никки, кажется, я влюбилась в тебя.

Наши губы встретились. Я впивался ей в рот, лобзал все уголки ее тела. В ту незабываемую ночь Арлина подарила мне уверенность. Я снова чувствовал себя настоящим мужчиной.

– Быстро же вы стали капитаном, сэр, – улыбалась Арлина, трогая мои капитанские погоны.

– Не верь журналистам. Все было не так.

– Догадываюсь. По твоим глазам видно. – Вдруг вспомнив, что мы на капитанском мостике не одни, Арлина отступила на шаг.

– Со мной все в порядке, – грубовато буркнул я. – Лучше расскажи о себе.

Мы вышли, направились на третий уровень.

– Меня швыряли по всем кораблям, по всему флоту, – со смехом рассказывала она. – Вначале «Свобода», потом «Боливар», Адмиралтейство.

– Когда тебе присвоили звание лейтенанта?

– Четыре года тому назад. Счастливая случайность. Если б капитан Ворхес… Взвыла сирена.

– ТРЕВОГА! ВСЕМ ЗАНЯТЬ БОЕВЫЕ ПОСТЫ! – гремел из динамиков голос Причера.

– Что на него сегодня нашло!? – воскликнула Арлина. – Сколько можно?!

– Выпендривается перед начальством.

– Тревога! Это не учения! Боевая тревога! – В голосе капитана Причера звучали трагические нотки.

– Господи! – Арлина метнулась назад к капитанскому мостику. Я побежал за ней.

Мы влетели на капитанский мостик почти одновременно. В следующее мгновение массивная дверь закрылась, как и положено по уставу. Капитан Пример, адмирал Дагани, Арлина и я… А где же дежурный гардемарин?

– Три рыбы! – стонал Причер, показывая на экран. – В учебных фильмах таких огромных не было. Из динамика неслись доклады: