Над тремя морями
Шрифт:
А спустя десять минут Шевченко слабым голосом сказал в микрофон командиру:
– Мне очень жарко, Афанасий Иванович.
– Да что с тобой? То холодно, то в жар бросает. Не заболел ли?
Ответа не последовало. Позднее Шевченко не отвечал на запросы командира о местонахождении самолета.
Усталость с Фокина как рукой сняло. Со штурманом что-то неладно. И теперь судьба экипажа была только в руках пилота. Сумеет ли он точно вывести самолет на свой аэродром?
Фокин вел самолет курсом, ранее выданным штурманом. И ему казалось, что полет тянется дольше, чем положено. В окна рваных облаков уже начало просматриваться море. Наступал
Экипаж запрашивает аэродром. Оттуда отвечают: "Самолеты возвращаются, совершают посадки". Спрашивают: "А где вы?"
Где? Этот вопрос становится мучительным для Фокина. Он размышляет: либо проскочил остров Сааремаа мористее, либо уклонился от него вправо. Но где же он летит? Во всех случаях, думает Фокин, надо лететь курсом на северо-восток с выходом к южному берегу Финского залива. Он берет курс 50 градусов. Экономя горючее, на малой скорости продолжает полет. Стрелку-радисту приказывает передать на аэродром: "Заболел штурман. Экипаж потерял ориентировку. Под нами вода".
Флагманский экипаж уже находился после полета на своем аэродроме. Преображенский, пробежав текст срочной радиограммы, задумался. Мы с ним прикинули время полета Фокина, скорость и направление ветра. И определили, что экипаж Фокина летит где-то над Рижским заливом.
Преображенский немедленно радирует об этом в штаб флота. Просит о розыске самолета.
А Фокин тем временем с тревогой смотрит на стрелку бензомера. Горючего в баках не больше как на двадцать минут. А внизу лесистая, неопознанная им местность. И вот, наконец, мыс земли, вдающийся в море. Увидев на мысу взлетно-посадочную полосу, Фокин опознал аэродром ВВС флота. Он с ходу произвел посадку, но срулить с нее уже не мог - кончилось горючее.
Е. Н. Преображенский, выслушав объяснения Фокина, когда тот приземлил свой самолет на аэродроме Кагул, резонно заметил: пилоту, командиру экипажа, не следует забывать и о навигационной подготовке.
Только по счастливой случайности закончился благополучно и полет экипажа старшего лейтенанта П. Н. Трычкова. Штурманом в этом своем первом полете на Берлин был старший лейтенант Волков. Тем не менее он хорошо вывел самолет на цель в Берлине, удачно произвел бомбометание. Условия обратного полета были не из легких. Летел экипаж от Берлина в облаках. С северо-запада дул сильный встречно-боковой ветер. Он, конечно, все время отклонял самолет от заданного курса. Но заметить это трудно. Определять направление и скорость ветра невозможно, так как все вокруг скрыто облаками. Устанавливать местонахождение самолета приходилось только инструментальной прокладкой пути. И в его счислении накапливалась значительная ошибка.
Штурман докладывает командиру: по расчету времени должны подходить к аэродрому Кагул. Вот-вот появится остров Сааремаа. Трычков и в самом деле различает в разрывах облаков землю. "Значит, полуостров Сырве пройден", думает он. Под крыльями замелькали хуторские домики. Вот и продолговатая взлетно-посадочная полоса. Но что это? У дальней кромки леса виднеется нечто вроде ангаров. "Откуда они взялись? - раз мышляет Трычков. - Ведь на нашем аэродроме нет ангаров".
– Куда сажаешь самолет, Волков? - спрашивает Трычков штурмана.
– На аэродром.
– На чей аэродром?
– На свой, - отвечает штурман с обидой в голосе. - А у вас сомнение?
– Привык верить
– Это же чужой аэродром, штурман! - закричал командир в микрофон.
Самолет уже в нескольких метрах от земли, вот-вот коснется ее колесами. И тут Трычков дает полный газ моторам. Они взревели, и ИЛ-4 начал набирать высоту. Развернулся на прежний курс.
Трычков тяжело вздохнул. Еще бы минута промедления, растерянности, и бомбардировщик вместе со своим экипажем оказался бы в руках фашистов.
Волков не оправдывался перед командиром. Он понимал свою оплошность. И думал, как такое могло случиться?
Сейчас от штурмана требовалось как можно быстрее определиться - ведь в баках бензин на исходе. Но вот обозначился Южный берег Рижского залива и мористее показался остров Рухну.
– Курс на Кагул 270 градусов, - передал он пилоту.
– А это точно? - переспросил Трычков.
– Да, точно. Ручаюсь, товарищ командир. Трычков отлично, с первого захода посадил самолет на аэродроме Кагул и зарулил на свою стоянку. Сюда ка машине сразу же подъехал батальонный комиссар Г. 3. Оганезов.
– Ну наконец-то, - дружески обнял он Трычкова. - Мы тут беспокоиться начали.
– Задержались малость в пути, - ответил Трычков, метнув взгляд на стоявшего напротив смущенного штурмана. - Да ведь сами знаете, товарищ батальонный комиссар, какая погода. Встречный ветер, да такой силы. - И Трычков поспешил перевести разговор на другие экипажи:
– А остальные? Все прилетели?
– Пока нет экипажа Фокина. Будем ждать его. Фокина дождались только на следующий день.
Природа или, точнее сказать, сущность войны такова, что в ней постоянно смешиваются, переплетаются боевые успехи и неизбежные потери, радости побед и горечь утрат. Всегда что-то волнует воинов и что-то тревожит, печалит, что-то омрачает настроение или окрыляет, подымает боевой дух.
Волнующим и радостным стал для нас день 13 августа. В полк поступило сообщение об Указе Президиума Верховного Совета СССР о награждении авиаторов нашей ударной оперативной группы высокими боевыми наградами. За отвагу и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, пятерым из них было присвоено звание Героя Советского Союза. Этой высокой чести были удостоены: полковник Преображенский Евгений Николаевич, капитан Гречишников Василий Алексеевич, капитан Плоткин Михаил Николаевич, капитан Ефремов Андрей Яковлевич, капитан Хохлов Петр Ильич. Орденами Ленина были награждены Н. Ф. Дашковский, А. Ф. Кравченко, К. А. Мильгунов, П. Н. Трычков, А. И. Фокин, И. Е. Николаев, И. Г. Серебряков, В. П. Рысенко, Н. Г. Сергеев, П. Я. Чубатен-ко, В. Ф. Шилов, П. Г. Баранов, М. М. Кудряшов. Орденами Красного Знамени и Красной Звезды - 55 человек.
Среди награжденных орденом Красного Знамени - стрелки-радисты флагманского экипажа Владимир Кро-тенко и Иван Рудаков, батальонный комиссар Григорий Захарович Оганезов и генерал-лейтенант авиации Семен Федорович Жаворонков.
Месяцем позже, 17 сентября, звание Героя Советского Союза за успешные боевые удары по Берлину было присвоено летчикам группы дальней авиации капитану В. Г. Тихонову, майору В. И. Малыгину, майору В. И. Щелкунову, капитану Н. В. Крюкову, лейтенанту В. И. Лахонину.