Над сладким Босфором

Хэмпсон Энн

Джанет машинально положила ложечки на блюдца. Она вернулась к событиям того вечера, и воспоминания заставили ее вздрогнуть. Но будь она женой Крейга, она никуда не пошла бы без него, а значит, ей нечего было бы бояться.

– Отнести Гвен чая? – спросила она, меняя тему разговора. – Она уже проснулась?

– Когда я встала, она еще спала. Пойду посмотрю… Гвен еще спала, и они вдвоем пошли пить чай в гостиную.

– Тебе хорошо здесь спалось? – спросила Салли. – Я вижу, ты даже не взяла еще одно одеяло.

– Оно мне не понадобилось, было тепло.

Джанет прихлебывала чай, погруженная в свои мысли. Ей осталось

жить в Стамбуле всего несколько дней: они с Марком пообещали родителям приехать домой к Новому году. Они планировали вернуться к Рождеству, но Марк, к немалому удивлению Джанет, изменил свои планы. В этом был виноват Крейг – он уговорил Марка принять приглашение на ужин, который устраивал в канун Рождества. К счастью, Джанет имела повод отказаться от приглашения – она уже договорилась пойти в этот вечер с друзьями на танцы.

– Ты часто встречалась с Крейгом после того вечера? – Салли налила молока в чашку и добавила чаю. – Я слышала, что вскоре приехала Диана, но потом ей пришлось уехать.

– Она приехала сюда навсегда, по крайней мере, у нее были такие планы, но ее адвокат попросил ее вернуться в Англию. Она не подписала какие-то бумаги, и возникли некоторые сложности с продажей имущества. Но сейчас она опять здесь… приехала два дня назад, как сказал мне Марк. А Крейга я не видела почти целый месяц. – Она помолчала, нахмурившись. – Мы завтра должны у него обедать. Нас будет всего четверо, так что мне не избежать этой встречи… а хотелось бы.

Получив приглашение, она стала придумывать отговорки, чтобы не ходить к Крейгу, но они все были так неубедительны, что ей пришлось отказаться от этой мысли. Но и сейчас ее по-прежнему одолевали сомнения и страхи. Ее пугала не только перспектива провести долгий вечер, наблюдая проявление нежных чувств Крейга к Диане, но она боялась, что не сможет встретиться с Дианой, не выдав своей вины. Она знала, что Крейг будет спокоен, уверенный, что его несдержанность, как он выразился, навсегда останется в тайне. Джанет было неприятно думать, что человек, глубоко и искренне влюбленный в женщину, как Крейг в Диану, мог желать связи с другой женщиной, ведь это наверняка превратилось бы в любовную связь, если бы он добился своего. Это еще раз доказывало, что все мужчины одинаковы: они вполне способны изменить, если уверены, что все будет шито-крыто. Джанет размышляла о том образе Крейга, который она себе нарисовала. Она верила, что он хороший, честный человек, но одна часть ее души осуждала его за неверность, а другая болела при мысли, что он ничем не лучше других мужчин.

Марк спустился в гостиную, и Джанет встретила его решительно.

– Я передумала, – сказала она ему. – Я не пойду с тобой к Крейгу.

– Как?.. – Он недоверчиво посмотрел на нее. – Почему?

– Это невозможно. Прости, Марк. Извинись за меня, пожалуйста.

– Но ты же не можешь так подвести Крейга, уже поздно. Так не делают. Он уже все приготовил.

– Мне очень жаль, – повторила она, – но лучше мне остаться дома.

– Но что, черт возьми, я ему скажу? Нельзя же так, Джанет!

– Скажешь, что у меня разболелась голова… или еще что-нибудь.

– Никто не поверит, – рассердился он, и ее глаза наполнились слезами. – Да и не стану я врать! И потом, – добавил он, – как я буду чувствовать себя, когда Крейг и Диана будут заняты друг другом?

Джанет закусила

губу. Об этом она не подумала. Но ее решимость не поколебалась.

– Все равно… Я не могу пойти. – Наконец он, кажется, понял ее отчаяние, потому что хмурое выражение его лица слегка изменилось.

– Последние несколько недель ты нарочно избегаешь его. Почему? Что-нибудь случилось?

Джанет бросила на него испуганный взгляд и попыталась отвлечь его.

– Это все из-за того, что мы будем только вчетвером. Если бы присутствовали и другие гости, все было бы не так ужасно. Но ведь не будет даже миссис Флеминг.

– Ты и раньше знала, что приглашены только мы с тобой… и что мать Крейга собирается в этот день навестить свою старую подругу. Почему же ты приняла приглашение?

– Я думала, я смогу преодолеть себя, – ответила она грустно, – но вижу, что мне это не удается. Ради бога, постарайся понять меня, Марк.

– Мне нет необходимости стараться понять. Я знаю, что ты чувствуешь. Но этот обед устроен в нашу честь, потому что мы уезжаем. А ты не хочешь идти. – Она ничего не ответила, и Марк, пожав плечами, произнес: – Я не задержусь. Можешь не ждать меня и ложиться, когда захочешь.

Она открыла ему дверь, и порыв ветра метнул снежинки на ковер.

– Ты пойдешь пешком?

– Нет, возьму машину. Конечно, смешно ехать так близко, но уж больно не хочется идти пешком в такую погоду.

Джанет закрыла за ним дверь и пошла в гостиную. В комнате горел только камин, оранжевые отблески слабо освещали предметы вокруг. Взяв журнал, Джанет опустилась на коврик перед камином и стала перелистывать страницы, но мысли ее возвращались к брату. Она чувствовала, что струсила, и это ее очень огорчало, но она знала, что ее поведению есть оправдание, и надеялась, что Марк сможет убедительно объяснить ее отсутствие.

Крейг, конечно, будет недоволен, но она этого не увидит, и на том спасибо. Она стала размышлять, действительно ли он хотел, чтобы они провели этот вечер с ним и Дианой, и пришла к выводу, что его приглашение было просто проявлением вежливости, ведь они с Марком навсегда покидали Стамбул.

Ее мысли прервал шум подъехавшей машины, и она слегка нахмурилась. Почему Марк вернулся? И звук какой-то другой. Странно, как снег смягчает все звуки. Потом она услышала звонок в дверь. Марк не стал бы звонить. Салли и Гвен не могли прийти, они знали, что ее не будет дома. Джанет услышала, как Метат открыл дверь, тихо отвечая что-то по-турецки. У нее широко открылись глаза, когда до нее долетел резкий голос гостя. Ее сердце неровно забилось, когда распахнулась дверь, и она увидела Крейга. Его лицо было мрачнее тучи, хотя снег в волосах чуть смягчал эффект. Сердито окинув ее взглядом, он сразу понял, что она отказалась от приглашения в последний момент – на ней все еще было вечернее платье.

– Я пригласил тебя на обед. – Дверь зловеще захлопнулась, и Крейг прислонился к ней. Сейчас, в своем теплом твидовом пальто, с шарфом на шее, он казался еще выше и шире в плечах. – Ты всегда отказываешься от своего слова за пять минут до начала обеда? – Он выглядел сердитым, но голос его прозвучал довольно тихо, хотя в нем чувствовались опасные интонации. Сердце Джанет учащенно забилось, и она с удивлением посмотрела на него. Ей никогда бы не пришло в голову, что он способен отреагировать подобным образом.