Над пучиной
Шрифт:
– Чтожь, пожалуй… Pour avoir une idee de la musigue locale…
– Вотъ именно: локаль! – подхватилъ добродушно милліонеръ. Проводимъ дамъ, когда имъ будетъ угодно, а сами махнемъ. Ты подешь, Арданинъ?
– Нтъ, спасибо. У меня завтра рано дла, а ты вдь любишь полунощничать.
Звенигородовъ шумно расхохотался.
– Ну да! Да!.. Еще помнишь парижскія ночки?.. Славно жилось у французишекъ, право!
Баронесса поднялась въ тревог, что онъ еще пожалуй скажетъ…
– Пора,
– Не за что! Помилуйте-съ!.. Позвольте вамъ нижайше кланяться за компанію…
– Ну да! – перебила его княжна, очень неестественно засмявшись. Мы васъ, Викторъ Наумовичъ, благодаримъ «за угощеніе», а вы насъ – «за посщеніе!..» Папа! Такъ кажется у Островскаго, гд– то…
– Не помню, душа моя… Я вдь Островскаго не люблю, – сухо отозвался князь…
– А-а нтъ! Я несогласенъ съ вами, Аркадій Валерьяновичъ, – находчиво вмшался баронъ, любившій руссофильствовать. У него этотъ бытъ, купеческій, очень врно схваченъ.
Вс шли, медленно подвигаясь къ выходу.
– Да! Вотъ что, Mesdames! – громко возгласилъ Звенигородовъ. Завтра здсь, на Маломъ фонтан, большое торжество: праздникъ съ разными увеселеніями, съ фейерверкомъ, электричествомъ, съ разными увеселительными комедіями… Вы видали афиши?
– Нтъ, не видали, – томно отвчала Лидія Аркадьевна.
– Какъ-же-съ! На всхъ стнкахъ, на всхъ столбахъ расклеены… Ежели угодно будетъ вамъ? Дткамъ вашимъ, баронесса?.. У меня взято три коляски къ вашимъ услугамъ.
– Очень благодарны, но зачмъ вы это длаете, Викторъ Наумовичъ?.. Я своихъ дтей никогда не пускаю на такія гулянья.
– Отчего-же-съ?.. А не то можно на пароход. Туда съ утра пароходы будутъ ходить, съ музыкой, съ псенниками!..
– А качели тамъ будуть? – коварно освдомилась княжна. Такія качели, какъ на площади, въ Петербург, на масляниц?
– Не знаю-съ, Вра Аркадьевна!.. Думаю, что всякое тамъ будетъ настроено, потому народный праздникъ, въ пользу благотворительныхъ школъ.
– Ну, такъ и качели будутъ наврное! – улыбаясь сказалъ Арданинъ. Школьникамъ какое-же веселье безъ качелей?
– Вы покачаетесь, м-сье Арданинъ?
– Нтъ, княжна. У меня легко голова кружится. Князь Ладомирскій давно ужъ неловко пожимался. Онъ, какъ ни былъ слпъ къ недостаткамъ своего желаннаго зятя, не могъ не замчать, что онъ, въ этотъ вечеръ, тривіальне чмъ когда-либо, и что Вра не можетъ надъ нимъ не смяться.
– L'idee de parler ainsi! – тихо произнесъ онъ, обратившись къ дочери и пожимая плечами.
– Такъ извольте приказывать, княжна! – обратился къ ней Звенигородовъ. Какъ и когда угодно вамъ будетъ хать?.. Посмотрть право стоитъ…
– Очень вроятно. Но мн совсмъ не угодно туда
– Это очень любезно! – поспшно перебилъ князь. Въ самомъ дл, въ такіе чудные вечера жаль сидть дома!
– Однако я согласна съ сестрой, – замтила баронесса: въ такую толпу, какая, вроятно, будетъ тамъ завтра, хать невозможно.
– Почему-же-съ?.. Тамъ, однако, распорядительницами все дамы высшаго круга… Сама генералъ-губернаторша!
– Я понимаю хорошо, что обязанность этихъ дамъ присутствовать на благотворительномъ праздник, – сказала баронесса своимъ французско-русскимъ нарчіемъ; но мы не здшнія, у насъ нтъ никакой обязанности… Nous pouvons nous en dispenser.
– Завтра никого не будетъ на бульвар, – вполголоса замтилъ Арданинъ; а бульваръ чудо какъ хорошъ въ такія лунныя ночи.
Вра только подняла на него глаза, въ отвтъ на это замчаніе… Какъ много сказалъ этотъ взглядъ и какъ долго видлъ его передъ собою въ ту ночь Арданинъ, большими шагами перекрещивая свой номеръ въ Сверной гостиниц.
VI
Несмотря на праздникъ-монстръ, привлекшій на слдующій день множество народа на Малый Фонтанъ, на Одесскомъ бульвар тоже было не мало гуляющихъ.
Луна лила потоки свта; внизу пристань была разукрашена цвтными фонарями, а небольшіе пароходы, въ праздничныхъ уборахъ, то и дло бороздили зеркальную поверхность моря, гремя кадрили и вальсы, перевозя публику на гулянье и обратно, соблазняя и привлекая ее своимъ наряднымъ видомъ и музыкой.
На это зрлище сверху бульвара и громадной каменной лстницы, что спускается на пристань, любовались многіе зрители, не пожелавшіе хать на самое мсто гульбища, куда съ утра стремилось, сушей и моремъ, все населеніе города.
Къ числу ихъ принадлежало и избранное общество прозжихъ, остановившихся на перепутьи въ Одесс. Князь Ладомирскій, со своей семьею, проводилъ этотъ прекрасный вечеръ подъ навсомъ платформы Замбрини, любуясь серебряной ночью и развлекаясь боле или мене пріятными разговорами, мороженымъ и чаемъ.
Въ этотъ день утромъ у князя, а потомъ и у баронессы Крамфельдъ, было долгое объясненіе съ Врой. Оба, отецъ и старшая сестра, не могли не согласиться съ нею въ томъ, что Звенигородову несравненно было бы приличнй, по уровню его образованія и по манерамъ, быть сидльцемъ въ одномъ изъ магазиновъ, которые снабжались мануфактурными произведеніями его фабрикъ, чмъ носить званіе камеръ-юнкера; но оба также находили, что его можно отшлифовать, а что милліоны его заслуживали гораздо большаго вниманья, чмъ его недостатки.