Над городом нависли тучи
Шрифт:
— Да хреновый у тебя сон получился, — сказал Толик.
— Это ещё что, — произнес непонятный голос.
Толик инстинктивно вздрогнул.
— Вы, слышали, — сказал он и уставился на меня, — Юрка, слышь кончай! Ты же знаешь, что не люблю я такие шутки.
— Да пошел ты! Ничего я не говорил.
— А кто? Папа Римский, что ли? — переспросил Толик.
— Говорил я тебе, завязывай ты с этими транками. У тебя от них крыша едет, — сказал Лёва, — тебе уже голоса мерещатся.
— Во-во, я ему сколько раз говорил — сказал Юрик —
Сказав это, я услышал идиотски-заразительный смех Толика. И уже спустя несколько секунд, повинуясь необъяснимому в такой ситуации чувству солидарности, мы с Лёвой тоже присоединились к всеобщему веселью.
— Сами, можно подумать ангелы, — давясь от смеха, сказал Толян.
— Во на Юрку посмотри, небось вчера так нажрался, что сегодня с похмелюги о трупном запахе все уши прожужжал. Злые вы! Уйду я от вас! — произнёс Толик, чем вызвал, ещё один продолжительный взрыв смеха.
— Не, серьёзно! Ну скажи ему, Лева, ты тоже ничего не чувствуешь? — спросил я.
— Очень, даже чувствую, — сказал Лева, заговорщически подмигивая Толику.
— Да ну вас на хрен! Дебилы! — сказал я.
— Ребята он прав…
— Вот опять этот голос, — сказал Толик и вскочил.
— Это за тобой Толик, они уже прибыли, — сказал Лева.
— Да да, с крестом на лбу, добрый доктор Зигмунд Фрейд уложит тебя на кушетку и будет задавать неприличные вопросы, — продолжил я.
— Ты будешь его маленьким мальчиком Гансом, мечтающем о лошадиной пипиське — не унимался Лева.
— А потом ты ему будешь петь
Today I'm dirty — Wont to be pretty! Tomorrow I know — I'm just dirt!— добивал я его.
Толик в это время лежал на скамейке, и ввиду того, что уже просто физически не мог продолжать смеяться, беззвучно производил судорожные движения телом. Так продолжалось более минуты. Когда мы начали успокаиваться, Толик уже поднялся со скамейки и вытирая слёзы на глазах, произнес — Все хорошо, но голос я слышал. И это не Зигмунд Фрейд. Точно вам говорю.
— Я не Фрейд. Я Самсон — голос был такой явный что мы все на мгновение замерли.
— А ты, где? Выйди, покажись, — приказал я ему.
— Да тут я! — ответил голос, назвавшийся Самсоном. — За деревом стою.
Толик схватив кусок арматуры, подскочил к дереву. Из-за дерева показалась испуганная харя Самсона.
— Ты чего Толик, это же я, — воскликнул Самсон еле уворачиваясь от куска арматуры, который с глухим звуком ударил в нескольких сантиметрах от его головы в ствол дерева.
— А это ты, — произнёс Толик, выбрасывая арматуру в сторону. — А какого же ты там стоишь?
— Я тут прячусь! — ответил Самсон.
— От кого это ты прячешься? — спросили мы хором.
— Ясный пень, от кого! От Лариски. Она сейчас с топором в башке бродит.
— Ты чего гонишь? Как это я мертв? А перед тобой кто стоит? — удивился Лева.
— А так вот! Ты уже наверное, свой сон видел? — спросил Самсон.
— Какой ещё сон? — переспросил Лева.
— Ну, тот самый! Где я якобы Лариске засадил топор по самые уши? — последовал ответ Самсона.
— А ты откуда про него слышал? — схватив Самсона за шиворот, спросил Лева.
— Ну я же все время здесь за деревом стоял, — виновато ответил Самсон. Если ты мне не веришь, можешь пойти домой и проверить. Хотя зачем далеко ходить вон видишь у подъезда гроб стоит. Это по твою душу.
И действительно, подскочив со своих мест, так что в угол нашего зрения попал левин подъезд, мы увидели там гроб, обитый красной парчой. Но то, что мы увидели рядом с гробом заставило нас, вернее меня с Толиком вздрогнуть. Рядом с гробом стояло много ребят со двора. Они стояли и молча курили. Двоих из них я узнал. Да да, это были Толик и Юрик. Это были я с Толиком, мы о чем-то молча переговаривались.
Вокруг гроба стояло, много народу, в основном это были ребята со двора. Все стояли молча и курили сигарету за сигаретой. Лева лежал в гробу, с повязкой на голове, скрывавшей истинную причину смерти. Глаза его почернели от внутреннего кровоизлияния.
— Слышь, Толян?
— Да, — ответил он мне.
— Толян, я все еще не могу поверить, что его с нами нет. Сначала его странный сон, потом этот придурок Самсон! Что всё это значит?
— Я тоже как и ты ничего не понимаю! — ответил Толик. Я знаю только одно. Если этот урод Самсон прав, то нам всем крышка.
— Ты знаешь, Толик, я уже которую ночь не могу заснуть. Я понимаю, что это глупо, но в тоже время — я слово в слово запомнил свой сон, пересказанный Самсоном. Но я так долго не продержусь, — сказал я.
— Ты думаешь я сплю, после всего что произошло. Ты же знаешь как я боюсь собак. А от ребят я слышал, что во дворе почти каждый день появляется черный дог. — начал говорить Толик.
— Точно черный, я его тоже видел, но тебе ничего не говорил, — перебил я его. И ты знаешь у него, у дога этого почти человеческие глаза. Глаза полные скорби и печали.
— А ты подумай об этом лет через сто, кого это будет волновать?
От этого вопроса у нас с Толяном мурашки по коже пробежали. Нет не изза вопроса, а из-за голоса задавшего его. Повернув голову в сторону голоса мы увидели Леву, оседлавшего свой гроб, как заправский наездник. Он ритмично подпрыгивал на свом импровизированном коне и кричал:
— Идет охота на волков, идет охота!
Идет охота на волков, идет охота — орал музыкальный центр, от звука которого я проснулся. На часах было около восьми утра.