Над бездной
Шрифт:
– Как же я могла! – воскликнула она, упираясь в его грудь руками. – Я ведь не знала, что ты приедешь. Питер, я не хочу…
Он заглушил ее слова длинным поцелуем и буквально впился в ее губы, в то время как руки делали свое дело: гладили ее тело, ласкали его. Но в тот момент, когда он ощутил, что ее плоть начинает подчиняться его желаниям, ей удалось высвободить губы из его жесткого плена.
– У тебя нет никакого права врываться ко мне подобным образом, – проговорила она, задыхаясь и пытаясь оттолкнуть его от себя, – и надеяться, что я всегда готова к твоим услугам.
– Но ведь тебе нравится
– Черт тебя побери, я не хочу…
– Нет, ты хочешь, хочешь, хочешь… – продолжал Питер, сжимая ее в руках уже с большей силой, не так нежно, как прежде. Он снова впился губами в ее рот и одновременно вошел в нее снизу. Он не знал, по какой причине она стонала – от боли или от наслаждения, – да ему было все равно, поскольку желание, скопившееся внутри его тела, было слишком велико, слишком целеустремленно. Сейчас он действовал только согласно инстинкту – инстинкту самца.
Дверь за спиной Лейси вздрагивала от его мощных толчков, но этого, как и кольца ее ног вокруг его тела, было явно недостаточно Питеру, чтобы снять напряжение, которое все росло и росло в его паху. Он сжал зубы, продолжая издавать сдавленные стоны, похожие скорее на стенания раненого животного, чем на человеческие. Наконец он достиг оргазма, который, казалось, все продолжался и продолжался. Питер уже мало что понимал, кроме того, что удовольствие, захлестнувшее его, превысило все, испытанные им до этого.
Медленно, очень медленно он стал осознавать, где и с кем находится. Очень медленно пришло осознание того, что он прижимает к себе странно напряженное тело Лейси и при этом дышит ей в шею.
Отодвинувшись от нее, он напоролся на ледяной взгляд женщины. Выскользнув из его рук, она запахнула халат и, подойдя к письменному столу, крепко сжала пальцами тяжелый каменный бюст, стоявший на нем. Потом она снова повернулась к Питеру.
– Мне кажется, что тебе лучше уйти из моего дома. Немедленно.
Сила, с которой она сжимала голову каменного бюста, и выражение глаз Лейси не позволили Питеру приблизиться к ней. Он остался там, где стоял, у дверей. Он торопливо застегнул брюки.
– С чего это ты так раскипятилась?
– Я не желаю, чтобы ты больше находился здесь. Я не хотела этого с самого начала, но ты вломился ко мне силой. Ты грубиян, Питер.
– Ага. Ты затаила на меня зло, поскольку я ушел из Таверны в прошлый раз и не заплатил по счету.
– Неоплаченный счет – это ерунда. Уж я как-нибудь в состоянии оплатить такую малость сама. Но ты ушел, потому что я взяла на себя смелость покритиковать твою особу. Я и не подозревала, насколько ты неуравновешенный тип.
– Вот куда ты клонишь. Хочешь сплавить меня к психоаналитику?
Она отрицательно покачала головой, дав ему закончить последнюю фразу.
– Никакого психоанализа. Я лишь констатирую очевидное. Ты абсолютно не в состоянии воспринимать критику. И негативное отношение к своей персоне. Это заставляет меня подозревать в тебе черты непредсказуемости, а подобные вещи больше всего отталкивают от меня мужчину. Рядом с таким, как ты, я не чувствую себя в безопасности. Я абсолютно
Питер слушал, но не слышал Лейси. В любом случае он не мог поверить в то, что она ему только что наговорила. В самом деле, разве он – не самое лучшее, что может предложить Таккер, пусть всего на один оставшийся месяц?
– Ты так рассвирепела, потому что не смогла достичь оргазма?
Она в отчаянии взглянула на потолок, вздохнула, а потом снова перевела взгляд на Питера.
– Да послушай ты, наконец. Все кончено. Были у нас радости, да все вышли. И не вздумай приходить ко мне больше. Если такое случится, я вызову полицию.
– Полицию? – переспросил Питер. – Полицию? Но почему? – Он начал постепенно выходить из себя. – То, что сейчас произошло, нельзя квалифицировать как изнасилование.
– Возможно, это нельзя назвать изнасилованием в прямом смысле слова. Ты же опытный мужчина и знаешь, на какие кнопки нажимать. Но в следующий раз тебе не придется оказаться в необходимой близости от заветных кнопочек. Пока ты до них доберешься, я успею вызвать полицейских. А теперь тебе пора выметаться.
Питер в последний раз окинул ее долгим пристальным взглядом. Что и говорить, она была красива, но не столь уж красива по сравнению с любовницами, которые у него были до нее. Она не нужна ему. Ну вот нисколечко! Пусть она заканчивает свою работу и катится в Бостон. Он и без нее спокойно проживет, и не худшим образом.
Пожав плечами, он открыл дверь.
– Ты еще сама об этом пожалеешь, – бросил он через плечо, устремившись вниз по ступенькам.
Когда дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, он понял, что еще одна глава в его книге любовных приключений завершилась. Ну и черт с ним! Начнется новая. Ведь он – большой человек в этом городишке, важная персона, уважаемая персона. Женщинам нравятся такие люди. Он недолго будет находиться в одиночестве.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ноа был чрезмерно удивлен тому, что его планы довольно быстро стали принимать реальные очертания. Поначалу он не слишком-то верил, что из его задумок хоть что-нибудь может выйти. Уж очень долго Маунт-Корт находился в состояний застоя. Но, как ни странно, перспектива создания нового и в определенном смысле неиспробованного вызвала немалый подъем энтузиазма.
Разрешения от родителей, так или иначе задействованных в эксперименте учеников, поступили по факсу без задержек, не говоря уже о большом количестве телефонных звонков, в которых люди выражали поддержку его затее. Оборудование поступило от бывших выпускников, которые занимались бизнесом, связанным со спортивной ориентацией, и производившими подобное оборудование. Им было весьма интересно узнать, как их товары пройдут испытания в условиях закрытой школы в Маунт-Корте, расположенной в лесистой местности. Ноа связался со старыми знакомыми по телефону, чтобы переманить к себе двух профессиональных альпинистов – молодую, недавно поженившуюся пару, которая была готова оказать директору всю необходимую помощь в обмен на добрый прием и небольшую стипендию.