Начинали мы на Славутиче...
Шрифт:
Вечером 13 апреля мы получили сообщение о том, что советскими войсками освобождена столица Австрии Вена. Радостно сознавать, что и соединения 23-го корпуса вынесли свой вклад в этот большой успех. Известие о взятии Вены было встречено в войсках с громадным воодушевлением.
Не прекращая боевых действий, части корпуса 17 апреля ночью вышли к реке Ташль-Бах. Здесь фашисты заранее подготовили рубеж обороны, а город Мистельбах, находящийся на северном берегу реки, превратили в сильный опорный пункт.
Учитывая прочность вражеской обороны, командир корпуса М. Ф. Григорович решил прорвать
В 10.30 утра после короткого, но мощного огневого налета по обороне противника части 252-й и 19-й стрелковых дивизий перешли в наступление. Наша пехота смело продвигалась вперед непосредственно за огневым валом. В ее боевых порядках находились орудия сопровождения, расстреливавшие очаги сопротивления гитлеровцев, их огневые точки. Форсировав реку вплавь, передовые батальоны в 14.45 штурмом овладели городом Мистельбах.
Ночью 19-я дивизия пропустила через свои боевые порядки части 6-й гвардейской танковой армии и, наступая за ними, вышла к реке Дие и, форсировав ее, овладела рубежом высота 199,0, Карлгоф. Под угрозой окружения оказался город Цистерсдорф, крупный центр нефтяной промышленности восточнее Мистельбаха. Фашистские войска стали покидать этот населенный пункт, и части 23-го корпуса вскоре овладели им.
За взятие Цистерсдорфа приказом Верховного Главнокомандующего всему личному составу нашего соединения была объявлена благодарность.
Утром 29 апреля нас порадовала еще одна весть. Мне позвонил начальник штаба армии генерал Г. С. Лукин и сообщил, что Михаилу Фроловичу Григоровичу за успешное проведение Львовской операции и умелое руководство форсированием Дуная под Будапештом и у Комарно Указом Президиума Верховного Совета СССР присвоено звание Героя Советского Союза. Одновременно была награждена орденами большая группа офицеров корпуса.
Было еще рано, и М. Ф. Григорович, проведя полночи на передовой и лишь к утру вернувшись на командный пункт, отдыхал. Обычно в такие моменты, если не было ничего срочного, мы старались не тревожить комкора. Но тут я нарушил правило и разбудил Михаила Фроловича.
— Что-нибудь случилось? — встревоженно спросил он, быстро одеваясь.
— Да, и чрезвычайно важное! — ответил я и сообщил о награждениях.
Скрывая смущение, комкор поправил гимнастерку, пригладил волосы. Потом посмотрел на меня и сказал взволнованно:
— Спасибо за добрую весть, Сергей Александрович! Вас тоже можно поздравить с наградой, не так ли?
Мы обнялись. Фронтовая обстановка, тесная совместная работа, постоянная опасность очень сблизили нас. Я был рад за Михаила Фроловича Григоровича. Он заслужил высшую награду Родины самоотверженным трудом и по-настоящему большим командирским мужеством, проявленным в десятках, сотнях боев.
Овладев городом Цистерсдорфом, части корпуса продолжали преследовать противника в северо-западном направлении. Обтекая опорные пункты и укрепленные высоты, отбивая многочисленные контратаки гитлеровцев, мы за три дня продвинулись
Неоднократные попытки войск 7-й гвардейской армии прорвать здесь оборону противника успеха не имели. Возникла необходимость перегруппировать силы и создать ударный кулак на узком участке фронта. Поэтому в ночь на 6 мая корпусу было приказано сдать занимаемый участок южнее Лаа и, совершив форсированный переход по маршруту Штац, Микулов, к утру следующего дня сосредоточиться в районе Коленфурт.
Началась подготовка к наступлению. Оценив силы противника и систему построения его обороны, генерал Григорович принял решение боевой порядок построить в два эшелона. В первом была вся 25-я гвардейская и один из полков 19-й дивизии; во втором, южнее Коленфурта, для развития успеха сосредоточивались целиком 252-я дивизия и два полка 19-й. На трехкилометровом участке прорыва у нас имелось 604 орудия и миномета.
По нашему плану штабы дивизий и полков должны были в течение 6 мая, пока войска совершают марш, прибыть в указанный для сосредоточения район, провести рекогносцировку, наметить рубежи развертывания, организовать управление. Артиллерийские полки и дивизионы высылали органы управления с задачей выбрать огневые позиции, наметить места наблюдательных пунктов и сделать топопривязку огневых позиций для своих подразделений, находящихся еще на марше.
В ночь на 7 мая мы заняли исходное положение для наступления. Передовые отряды завязали бой с целью захватить плацдарм на западном берегу реки Дне и уточнить огневую систему противника.
Утром М. Ф. Григоровича вызвал к телефону командарм.
— Как дела, настроение? — весело спросил М. С. Шумилов. Видно, сам он был в отличном расположении духа.
— Корпус к наступлению готов, товарищ командующий, — доложил Михаил Фролович. — Настроение самое боевое. Ждем команды!
— Давайте сверим часы. Начало артподготовки в семь сорок пять, атаки — в восемь пятнадцать. Желаю удачи!
Точно в назначенное время орудия всех калибров открыли ураганный огонь. Это была одна из самых мощных артподготовок, которую мне доводилось видеть. На последние десять минут к участию в ней привлекались вся зенитная артиллерия армии и зенитные пулеметы дивизий; они вели огонь по переднему краю обороны противника.
Поддерживаемые ударами авиации с воздуха, части корпуса перешли в наступление. Следуя вплотную за огневым валом, сокрушающим укрепления врага, стрелковые подразделения, действующие в первом эшелоне, форсировали Дие. Преодолевая сопротивление противника, они ворвались в первую траншею и овладели ею. Вслед за тем начали переправляться остальные два полка 19-й дивизии. Силы наступающих значительно увеличились. Несмотря на неослабевающее огневое сопротивление врага, части продвинулись на 2–2,5 километра и овладели рядом важных в тактическом отношении высот.