Начало
Шрифт:
Как уже говорил, на обеде в качестве гостей присутствуем мы с Петром, от хозяев - семейство Яминых в полном составе: старшая чета - Кирилл Александрович и Антонина Викторовна - красивые, подтянутые, абсолютно не выглядящие на свой возраст аристократы, самый старший сын - Вениамин - бывший приятель Шамана и мои нечаянные знакомцы - Михаил и Мария.
Крайне бесит, что княгиня, периодически обращаясь к дочери, начинает шпарить по-французски, экзаменуя меня на знание языка, который я не слышал уже два года. Выручает перенятая у Алексея привычка стимулировать мозги импульсами жизни. Еще во время совместной операции
Все хорошее и нехорошее имеет обыкновение заканчиваться, закончился и этот обед. Если отбросить мои мучения в непривычном кусачем костюме из чистой шерсти и некоторую зажатость из-за порядком подзабытого этикета - не такое уж и тягостное мероприятие, как казалось поначалу. Застольную беседу старшие Ямины поддерживали мастерски, касаясь разных тем. Мы успели обсудить и Петербургскую светскую жизнь, и премьеры театральной сцены. Почувствовав, что в данных темах я плаваю, перешли на технические новинки, где я даже успел поспорить с отцом семейства на тему развития всеобщей связи - аналога сотовой в прошлом мире. Здесь она существует пока только в воображении научников, но ведь уже есть какие-то наработки!
Одна только несчастная Маша, похоже наказанная за свои выходки (про историю с побегом мне все-таки рассказали), в беседе не участвовала, ограничившись перед самым обедом личным выражением признательности мне и Петру Волконскому за помощь в ее спасении. Даже восхитился ее выдержкой - явно вымученные слова благодарности и извинений девушка произносила с такой царственной интонацией, словно это честь для нас - поучаствовать в срыве похищения ее высочества. Так ей и ответил, рассыпаясь во всех, положенных по этикету заверениях. Поняв подтекст, братья спасенной спрятали усмешки, но меня не выдали. Впрочем, исключение из общего разговора не мешало девчонке весь обед стрелять в меня глазками, исподтишка изучая.
Кабинет главы семьи, куда мы, оставив дам, переместились после обеда, чем-то неуловимо напоминал кабинет деда. Основательная мебель, подобранная явно в потакание вкусам хозяина, а не в угоду моде, непонятного назначения приборчики, расставленные на полках - вероятно образцы продукции клановых предприятий. Единственное исключение из общего делового стиля - огромная цветная фотография какого-то корабля, расположенная на стене справа от рабочего стола. По моим представлениям, там должно было висеть какое-нибудь батальное полотно.
Но если у владельца была мысль смутить меня всем этим великолепием, то он жестоко просчитался - высоких кабинетов за свою жизнь я навидался немало, так же, как и красиво обставленных домов. Так что вполне спокойно уселся на предложенный диван и настроился на разговор. Рядом со мной устроился чувствовавший себя несколько неловко Петр Волконский. Михаил неаристократично плюхнулся в кресло, стоящее чуть в стороне, а наследник остался на ногах, отойдя к встроенному бару. Вопреки ожиданиям, князь устроился не за своим столом, а на диване напротив, создавая доверительную обстановку
– Как вам у нас дома, господа?
– Дом красив, как и его хозяйка. Отдаю должное вашему вкусу,
– Все великолепно, - присоединился к моим заверениям Волконский.
– Наверно, гадаете, Егор Николаевич, зачем я вас позвал, вместо того, чтобы выразить свою благодарность чеком?
– Ну, почему же, догадаться о ваших затруднениях несложно. Оценить жизнь единственной дочери в рублях невозможно. Но уверяю, что, даже не зная, что среди похищенных находится Мария Кирилловна, - я и мои люди действовали бы так же.
– Это очень благородно с вашей стороны, - веско роняет князь.
– Не настолько, как вы говорите. Я стал свидетелем преступления, у меня были возможность и силы его пресечь. Все просто.
– И все же не каждый решится преследовать похитителей, многие наемники, ограничились бы исполнением контракта. Не принижайте свои достоинства.
В ответ на эту отповедь мне оставалось лишь склонить голову. А хозяин обратил свое внимание на второго гостя.
– Вам, Петр Ильич, я также безмерно признателен. Если б не ваша своевременная поддержка и помощь со стороны ваших людей - все могло окончиться трагично. К сожалению, наши возможности в Москве сильно уступают столичным, так что без вашего участия Михаил мог и не выйти так быстро на след похитителей.
– Рад был оказаться полезен, - как ни странно, но аристократ Волконский чувствует себя гораздо скованней меня и предпочитает говорить коротко.
– Что ж. Вы совершенно правы, деньгами вашу помощь не оценить, но и оставить вас без благодарности я не могу, поэтому, прошу, - Кирилл Александрович лично вручает нам по конверту, - Это приглашения присоединиться к нашему кортежу на июльском параде в честь Дня Империи.
Судя по реакции Петра - неслыханная милость. Быстренько вспоминаю всю доступную информацию - действительно честь, и немалая. Помимо возможности покрасоваться на глазах цвета общества и весьма вероятного представления императорской семье, это автоматически означает приглашение на все значимые увеселительные и торжественные мероприятия, проходящие в столице в это время, а, значит - связи, знакомства и прочее. По сути - это пропуск в высший свет Петербурга, причем под покровительством не самого слабого по значимости клана. Почему это интересно Волконскому - не знаю, возможно, возрастом или влиянием для таких высоких тусовок не вышел. Хотя, он ведь тоже не из главной семьи Волконских, да еще и младший сын.
К тому же, Ямины-Задунайские - это вторая по старшинству семья в клане, а если судить по объему капитала - может и первая. Ходят слухи, что их глава клана сделал несколько неудачных вложений и может передать свое нагретое местечко сидящему перед нами мужчине. Эти сплетни я услышал от пожилых архивных работников, время от времени делящихся со мной мудростью поколений за чаем. И нет никаких оснований им не верить - покрытые бумажной пылью леди и джентльмены имеют связи в самых разных слоях общества, работая для собственного удовольствия, а не по причине отсутствия денег. Такая работа не наносит урона их чести, проходя скорее по разряду эксцентричного хобби. А то, что меня - безродного сироту - периодически допускают до их святая святых - одиннадцатичасового чаепития, так повторюсь - если мне надо, я очень обаятельный, Антона Малюту, например, туда не зовут.