Начало
Шрифт:
Вор судорожно вздохнул.
— Вот я и решила молчать, пока хоть что-то не прояснится, и сделать все, чтобы это видение не стало явью, — уже спокойнее заключила я и прибавила: — А теперь можешь дуться, сколько пожелаешь, или прямо завтра с утра добычу поделим, и своей дорогой отправляйся, если со мной никаких дел больше иметь не желаешь. Я поступила так, как было нужно, и ничуть в этом не раскаиваюсь! Ты жив, а на остальное, честно говоря, мне плевать с высокой башни жеваной морковкой!
— Спасибо, Оса, я свинья, набросился на тебя с обвинениями, когда в ноги бы поклониться следовало, — поразмыслив,
— Пожалуйста, — мирно ответила я, — только вот в ноги не надо, лучше Патер мне покажешь. И не сердись попусту. Тайны, секреты… у кого ж их нет.
— Вчера я пытался пошарить в твоей сумке, а сегодня ты спасла меня, вора…. Почему? — никак не хотел успокоиться рыжий парень. Какой он лис, самая натуральная сова-мутант! Даже я, привычная полуночница, с ног валилась, а этого неугомонного типчика все на откровенные разговоры фонтаном пробивает!
— Ты прикольный, симпатичный, надежный, с тобой весело, — я говорила первое, что приходило в сонную голову, выбирать слова сил не оставалось. — Ну вор и вор, это ж тоже профессия, ты уже взрослый мальчик, если выбрал эту дорогу, значит, принял самостоятельное решение. Со мной, когда мы уладили маленькое недоразумение насчет неприкосновенности имущества, ты вел себя честно, помогал, подарил клевые сапоги. Зачем мне было бы желать твоей смерти? Я вообще в своей жизни пока никого еще не убила и, надеюсь, убивать не придется. Как-то это занятие меня не вдохновляет, спасать интереснее! Так что, для меня вопрос по-другому стоял, кем бы я стала, если б даже не попробовала сохранить жизнь человека, с которым делила хлеб?
— Ты очень странная, Оса, — помолчал, повздыхал и еще раз повторил Лакс уже задумчиво и как-то нежно, что ли. — Я верю тебе и хочу кое-что показать.
— Сокровища инков? — ляпнула я.
— Нет, — печально фыркнул вор и зашуршал одеждой. Я почти проснулась, гадая, чего это рыжий затеял, и как мне собственно поступить, если у них тут таким экстравагантным образом нескромные предложения делаются и Лакс мне себя э-э… предлагать собрался в качестве ночного партнера так сказать от избытка благодарности.
Но, кажется, вор, как и Аглаэль до него, ограничился только рубашкой. Он кинул ее в сторону, подполз ко мне и попросил:
— Дай руку.
Все еще пребывая в замешательстве, я машинально протянула ему правую. Лакс осторожно взял ее и потянул вверх, к своей шее, дал моим пальцам упасть на горло и заводил ладонью из стороны в сторону. Под пальцами у меня была обыкновенная теплая кожа, потом они нащупали толстый рубец, опоясывающий горло парня под кадыком.
— Тебя кто-то придушить пытался? — нахмурившись, спросила я, со стыдом сообразив, что ни какими нескромными предложениями тут и не пахнет, парень мне душу открывать собрался, а я так пошло его благородные намерения истолковала.
— Повесить, — выдавил из себя Лакс с таким трудом, словно у него на шее вторично веревку затягивали, он перестал держать мою ладонь на своем горле и чуть подался назад, отстраняясь.
— И что теперь? — в моем голосе явственно звучала лукавая усмешка и вместо того, чтобы продолжать выщупывать рубец, я подняла руку выше и принялась сладострастно ерошить мягкие волосы парня, мне еще со вчерашнего вечера хотелось до них добраться
— Плевать с высокой башни жеваной морковкой? — весело предположил Лакс, процитировав тронувшую его сердце свежую фразу, и сам склонил голову пониже, чтобы моей руке было удобнее бродить в его волосах.
— Точняк, — промурлыкала я и полюбопытствовала: — Кстати, а как выжил то? Веревка оборвалась, или помиловали?
— Дождешься от них милости, как же. Оборвалась, — раскололся вор и как кот медленно потерся щекой о мою ладонь.
— Это все потому, что кто-то очень предусмотрительный там наверху знал, ты мне еще пригодишься! — наставительно заявила я с шутливой важностью.
Удивительно, но Лакс принял мои слова за чистую монету:
— А, может, и так, — согласился парень.
Я почти физически чуяла, какое огромное облегчение Лакс испытывает от признания и сознания того, что ему больше не придется скрывать от магевы явные знаки своей бурной жизни.
— Теперь-то ночь откровений завершена, и мы будем спать? — жалобно заканючила я, рука выскользнула из волос рыжего и бессильно упала на ковер. — Магевам, знаешь ли, приятель, тоже необходим отдых, для восстановления жизненных сил и подзарядки аккумуляторов, — сложное слово далось с трудом, язык ощутимо заплетался, — а то колдовать завтра не смогу или чего-нибудь такого наколдую, что крупно жалеть придется.
— Доброй ночи, Оса, — умиротворенно пожелал мне Лакс, отползая к своим подушкам. — И спасибо! За все спасибо!
— Пжлста, — с трудом выдавила я из себя и отключилась окончательно и бесповоротно, окунаясь в темный простор сновидений, где ослепительно ярко сверкала Цветная Радуга, смеялись эльфы, выплясывая зажигательный рок-н-ролл на развалинах, нет, не часовни, Тени Ручья, Лакс азартно вертел в руках веревку с петлей на конце и пытался набросить на меня. Фаль, размером с добрую корову величественно парил над всем этим безобразием и кидался в танцоров громадными кусками пастилы.
Глава 3
В розетку реальности меня вставили только утром, и первое, что я услышала над ухом, было звонкое конское ржание. Нет, наши лошади так заливисто ржать не умеют. В этих звуках было веселье и явная, пусть и не злая, издевка. Я разлепила веки. Глаза в глаза на меня смотрел жеребец. Даже не заглядывая ему под брюхо, я в первую же секунду совершенно точно поняла, что жеребец. Такой дерзкой морды у уважающей себя кобылы быть просто не могло. На меня пялился яркими оранжево-черными — полосато-лучистыми — зенками рыжий конь с черным пятном вокруг правого глаза, придававшим ему закончено хулиганский вид. Будто подрался, получил копытом в лоб, а вылечиться не успел. Длинная черная грива, заплетенная в крупные косички, спускалась мне на грудь и безжалостно щекоталась.