Начало

Фирсанова Юлия Алексеевеа

— Того, кто задает глупые вопросы, в первую очередь, — сурово пригрозила я и задумчиво уточнила: — Или в лягушку превращу!

— А почему именно в лягушку? — опешил вор, видно в этом мире фольклорно-жабья тематика не нашла еще своего отражения.

— А почему бы и нет? — ответила я вопросом на вопрос и, умостившись на лавке, энергично приступила к завтраку.

Поняв, что превращение наглого типа, осмелившегося разбудить магеву и задавать ей дерзкие вопросы, откладывается по крайней мере до окончания трапезы, домашние Торина перевели дух. Лишь Олесь, кажется, был разочарован. Это ж надо какой черствый парень ради своей

жажды зрелищ готов первого попавшегося человека жабой сделать. Нет, в мире и так жаб хватает, как натуральных, тех что полезные и слизней едят, так и прячущихся под людской оболочкой, а вот таких я бы сама как слизней… А может и нет, противно руки пачкать.

Наелась я так быстро, что Дорина укоризненно покачала головой и принахмурила брови, наверное, гадая, а не протянет ли ледащая магева ноги едва переступив порог ее дома, чем навлечет на него какое-нибудь проклятие и пересуды всех соседей. Ну что поделаешь, если я статью не вышла и того, что ей, пышной красавице, на один укус для меня уже непомерное обжорство. Вот облопаюсь и если не помру молодой, то на лошадь точно не влезу. Хотя вот Лакс тоже не толстый, а лопает не меньше Фаля, хоть и отнекивался поначалу, что в трактире завтракал. Или тут вообще все такие прожорливые, кроме меня? Ну и ладно, меньше денег буду на прокорм тратить. Экономика должна быть экономной!

Семья Торина, предупрежденная с вечера о моем отъезде, хоть и отзавтракала, а никуда не уходила, сидела и смотрела, как я ем. Я прямо королевой себя почувствовала. Дорина собрала мне еды в дорогу, а увидев, что я еду не одна, насовала с собой еще для Лакса. А когда парень попытался заикнуться об оплате, хлебосольная хозяйка зыркнула на него столь грозно, что вор проглотил язык.

Все-таки хорошего человека, пусть даже и из гномьего рода я вчера повстречала, а что кровь у него смешанная, так какая разница? И семья у него замечательная. Обогрели, приютили, накормили и даже вымыли. Надо бы их отблагодарить!

Я встала, вежливо кивнула хозяевам:

— Спасибо вам за все, Торин, Дорина, Полуника, Олесь! Добрая у вас семьи и дом добрый, не звала бы дорога, с радостью еще погостила. Но мне пора, только хочу на память вам немного поколдовать.

— Дык…, - хозяин сдержано кашлянул, а достойная хозяйка его едва сдержала смешок, покосившись на заробевшего мужа, и вместо него сказала:

— Боится мой муженек, как бы его так же как ввечеру вчера Фоклина-трактирщика не закляли.

— С Фоклином я по справедливости поступила, могла бы конечно по милосердию, но уж больно он жадный ваш трактирщик и настырный, вот и получил честь по чести, что заслужил, — поморщилась я, стараясь говорить одновременно и торжественно и доступно для крестьянских масс. — Теперь как дела пойдут, только он него зависит. Я ему так и сказала. Если жульничать и обирать постояльцев не будет, так сам в выгоде и останется. Вас же я поблагодарить хочу, а не судить. Но навязываться не буду, сами решайте.

— Решай, глава дома, — Дорина ткнула супруга округлым локтем куда-то в район плеча, Торин покраснел до корней волос, получился натуральный цвет обоженного кирпича, и забормотал извинения:

— Да я не хотел обидеть вас, почтенная магева. Испужался только малость, а как не струхнуть, коль по Кочкам такие слухи с утра идут. Вы уж простите, дурня. Ведь от чистого сердца мы вас принимали, не думали чего выгадать для себя, и ничего не просим, но ежели хотите для нас

чего расстараться, я только в ножки поклонюсь!

— Вот и отлично, я в том смысле, что вы согласны, а не в том, чтоб мне в ноги поклоны бить, это лишнее, — я улыбнулась, подхватила свои шмотки и вышла на крыльцо.

Большой светлый брус над дверью я еще вчера приглядела, на него так и просился один узорчик, в самый раз для такого дома. Я бросила куртку на перила, вытащила из сумки карандаш и примерилась. Высоковато для меня, с пола не достать. Лавку что ль вытащить, раз тут ни стремянок, ни табуретов не выдумали?

Дипломатично не вмешивавшийся в мои разборки с хозяевами (а что ухмылялся в кулак, так это дело десятое) Лакс вышел с прочими вещами и узлом с едой в руках, глянул на мои терзания и небрежно спросил:

— Подсадить?

— Ага, — тут же согласилась я, решив, что вор хоть и не богатырь былинный, а минутку-другую меня подержать сдюжит, вырос в экологически чистых условиях, худощавый, но жилистый. — Присядь-ка!

Лакс чуть согнул колени и наклонился вперед. Я шустро оседлала его шею и хлопнула по плечу:

— Готово, поднимай!

Вор выпрямился легко, как будто во мне не пятьдесят кило с довеском числилось, а не больше десятка. А по виду и не скажешь, как силен! Стоял рыжий легко, биение его сердца у меня чуть выше колена прослушивалось ровно и ничуть не учащенно с натуги.

— Ну надо же, мы всего второй день как знакомы, а я уже у тебя на шее сижу! — злорадненько шепнула я так, чтоб семейство высыпавшее вслед за нами на улицу не услышала прикола. Фаль же услыхал и тихо, но очень глумливо захихикал.

— Ну надо ж, — в тон мне отозвался Лакс, бережно, но крепко придерживая мои колени, — второй день знакомы, а я уж у магевы ножки щупаю!

— Один — один, ничья, — я признала остроумие приятеля и занялась выписыванием рун. На этот раз ничего вымерять не пришлось. Рисунок, теребивший мое воображение, как щенок тряпку, будто всегда незримо присутствовал на этом месте. Мне осталось только обвести его по контуру. Написала сложную руну, насладилась видным только мне золотисто коричневым с красным оттенком светом, даже жаль, что другим не полюбоваться, и снова хлопнула по плечу вора:

— Я закончила.

Лакс аккуратно спустил меня на землю, я повернулась к хозяевам и прежде, чем успела что-то сказать, Полунка завороженно протянула:

— Красотища какая, сияет, как солнышко! А что оно значит, магева?

— Вы видите свет рун? — недоуменно уточнила я, машинально прикусив карандаш, а Торин подтвердил, засунув кулак за пояс:

— Видим, почтенная магева, чай не слепые.

Наверное, это правильно, раз руны этому дому и этой семье предназначены, то и видны им светом своим настоящим, — решила я, мигом успокоилась и уже деловито пояснила:

— Этот символ должен защищать ваш дом и семью, оберегая лад и достаток в ней, укрывая от невзгод и бед, приходящих снаружи.

— Хороший знак, — одобрила Дорина, складывая руки поверх пышной груди размера четвертого, пожалуй, — благодарствуем!

— Это самое меньшее, чем я могу вас наградить, счастливо оставаться, — отозвалась я.

— Гладкой дороги и силы, почтенная магева, и вам всего доброго, сударь Лакс! — пожелало семейство Торина, мать увела ребятишек в дом, а сам кряжистый хозяин чуток проводил нас к воротам. Я еще вспомнила, о чем хотела потолковать с ним и задала вопрос в лоб: