Начало
Шрифт:
Мистер Левинсон с удовольствием наблюдал из окна кабинета за тем, как слуги поспешно разбрасывают цветы по дорожке и газону вокруг особняка. Генри по случаю купил огромную партию и решил завалить Кору розами. А вот приезд свояченицы и этого англичанина мистера Левинсона удивил. Почему они вместе, что еще случилось? Неужели?..
Было бы ложью сказать, что мистер Левинсон не размышлял на эту тему, и леди Бельмонт, и его собственная супруга Марта не раз заводили разговор о графе Грэнтэме, его старинном роде и возможности сватовства к Коре. Кора прекрасно подошла бы на роль графини Грэнтэм,
Мистер Левинсон страшно не любил такие размышления, все эти сердечные дела казались глупостью, даже влюбленность собственного ученика Генри Невилла раздражала. Кора всем взяла, она красива, умна, толкова, но она всего лишь женщина. Даже самая разумная женщина обязана просто рожать детей и организовывать жизнь в доме. Обязанность мужчины зарабатывать деньги, а женщины с умом их тратить. Любовь? Что это такое? Мистер Левинсон не был влюблен в свою супругу, а для удовлетворения физических потребностей содержал молодых женщин. Это так просто, к чему влюбляться даже в Кору?
Если дочь считает иначе, то время, несомненно, излечит ее от иллюзий. Генри Невилл, конечно, для отца предпочтительней, но если этот граф, прибывший из Лондона, попросит руки Коры, то решать предстоит самой девушке. А вот когда Кора откажется, отец постарается настоять на замужестве за этим сумасшедшим влюбленным Невиллом.
Для мистера Левинсона все давным-давно было решено, он никогда долго не раздумывал, те, кто делает деньги на Бирже, просто не имеют права долго думать.
Внизу уже слышался голос леди Бельмонт:
– Боже мой, Марта, что это перед вашим особняком?!
– Генри Невилл постарался, дорогая. Привез несколько повозок, полных цветов, и приказал разбросать розы под окнами Коры.
– Я позволила себе привезти графа Грэнтэма, но у него дело к мистеру Левинсону…
– Мистер Левинсон у себя в кабинете. Джон, доложите мистеру Левинсону, что у него гость.
Хозяин дома немедленно пригласил Роберта в свой кабинет, глядя ему вслед, дамы обменялись взглядами. На вопросительный Марты Ава ответила кивком:
– Да…
Новый высший свет копировал жизнь Старого, а потому поместья, дворцы и даже интерьеры особняков миллионеров Нью-Йорка, Бостона, Атланты и прочих городов Америки повторяли французские или английские особняки и интерьеры, но обычно представляя смесь стилей и эпох. Иногда получался настоящий китч, резавший глаза, этим страдала леди Астор, да и Ава Вандербильт тоже, но в особняке Левинсонов в Ньюпорте (на Пятой авеню у них Роберт не бывал) ничто не резало глаз. Это было неожиданно для Роберта, ожидавшего от Марты Левинсон большей безвкусицы…
Но ему не пришлось долго разглядывать интерьер, мистер Левинсон явно ценил свое и чужое время, он встретил гостя на пороге кабинета.
– Мистер Левинсон, прошу вас уделить мне некоторое время. Я хотел бы поговорить о вашей дочери мисс Левинсон.
Левинсон внимательно посмотрел на Роберта, словно пытаясь выведать какую-то тайну раньше, чем тот начнет ее высказывать. Роберт взгляд не отвел, это почему-то понравилось
– О Коре, я полагаю?
– Да, вы правы.
– Прошу, – приглашающий жест был больше похож на указующий. У Роберта мелькнула мысль, что если мистер Левинсон будет продолжать в том же духе, то разговор лучше не начинать вовсе. Но прекратить его теперь, не высказав того, зачем пришел, нелепо.
Мысленно обругав положение, в котором оказался, причем не только и не столько ситуацию с намерением просить у мистера Левинсона руки его дочери, сколько положение в Даунтоне, из-за которого и затеяна поездка в Америку, Роберт шагнул в кабинет возможного будущего тестя. Кабинет мистера Левинсона мало напоминал кабинет графа Грэнтэма в Даунтоне, хотя был весьма богато обставлен.
Мистер Левинсон был учтив, он предложил гостю большое кресло, сигару, от которой Роберт столь же учтиво отказался, сел сам, но курить не стал, зато подвинул поднос с напитками и бокалами. Кресло оказалось на удивление удобным, несмотря на массивный вид, предложенный коньяк отменным, а сама обстановка вполне располагающей к… деловому разговору. Но Роберту предстояло говорить о чувствах, которых просто не было, как не было и обратного пути.
Проклиная самого себя, он начал нелегкий монолог, стараясь сократить его и не быть излишне эмоциональным.
– Мистер Левинсон, полагаю, вы догадываетесь о теме моего к вам обращения…
Левинсон спокойно кивнул, однако никак не поощряя Роберта.
– Я имел удовольствие быть представленным мисс Левинсон в Лондоне, но события развивались так, что не по моей вине наше знакомство не могло быть продолжено. Я был счастлив возобновить его здесь, в Нью-Йорке. Мисс Левинсон не поощряла мое к ней внимание, но и не отвергала его, что дало мне право надеяться на положительный ответ в следующем вопросе. Мистер Левинсон, я хотел бы просить руки вашей дочери, обязуясь в случае вашего одобрения сделать все от меня зависящее, чтобы составить ее счастье. Семейное счастье…
Он был готов добавить слова о приверженности семейным ценностям, древности своего рода, уверенности, что Кора станет прекрасной хозяйкой поместья Даунтон и еще много что, но Левинсон вздохнул, давая понять, что пришла его очередь говорить.
Мистер Левинсон в глубине души просто презирал всех этих аристократов, считая их трутнями, способными только тратить деньги и болтать. Его понятия о джентльменстве в корне отличались от тех, в которых воспитывался Роберт. Да, иметь несколько сот лет преуспевания предков хорошо, но что толку, если ты сам не способен приумножить нажитые ими богатства? Когда-то графы получали средства только за то, что водили в бой войска королей, а в мирное время управляли землями, но те времена давно прошли, весь мир живет по-новому, и с этим нужно считаться, если хочешь, чтобы твоим детям и внукам что-то осталось. Что толку выглядеть джентльменом и сидеть на земле, которая не дает достаточно дохода, чтобы содержать собственный дворец? Дворцы можно и нужно строить и наполнять дорогими вещами только тогда, когда у тебя для этого есть средства, заработанные на чем-то другом. Что толку от титула, поместья и обширных земель, если они не дают дохода?