Начало
Шрифт:
Атаман Толкачев не знал двух вещей. Оренбург уже взят. И Афанасий Перфильев не только дезертирует с царской службы, но и станет второй главной правой рукой Пугачева наряду с Овчинниковым. Взойдет вместе со всеми на эшафот на Красной площади.
– Сколько человек у Михаила Прокофьевича в Яицком городоке и около? – поинтересовался я у посланника.
– Да за две сотни будет – степенно ответил парень, засунув большие пальцы за кушак – Да из Гурьева також сотни две-три могут подойти.
Гурьев был самым южном форпостом Империи в казахских степях. А также местом, где в
– И каковы настроения казаков яицких нынче?
– Все за тебя царь-батюшка! Симонову, аспиду царскому, никто не верит. Их милость нам известна!
– Иди, с богом, отдыхай с дороги. Завтрема дам ответ.
Парень ушел, а я кинул грамотку Толкачева поверх пачки губернаторских писем. Взгляд невольно скользнул по распечатанным посланиям:
«…У нас после прекрасных дней сделалась погода чухонская, небо пёстрое, похожее на серую лошадь в яблоках, между которых и солнце иногда проскакивает. Погода холодная и сырая производит дождь, снег и крупу, а посему и я как разбитая лошадь, чувствую боль превеликую в груди. Спина, рёбра будто как дубьём понадломали…».
Какой-то корреспондент Рейнсдорпа жаловался на погоду, здоровье… Интересно, а работает ли в губернии еще почтовая служба? И могу ли я рассылать письма зарубеж?
С этой сверлящей в голове мыслью, даже не позавтракши, я начал прием.
Первыми, разумеется, Иван запустил полковников и генералов. Сословное общество во всей красе. Казаки дымили трубками, тихонько переговаривались. Их я сходу огорошил двумя ударными новостями. Во-первых, о создании Военного совета. Куда вошли все присутствующие – Мясников, Лысов, Овчинников, Творогов, Подуров, Чика-Зарубин, Чумакова и Шигаев. Всего восемь казаков. Со мной девять. При любом голосовании – а я планировал активно использовать этот метод управления – всегда будет чье-то большинство.
– Секретарь коллегии – я кивнул на Почиталина – Иван Яковлевич.
Ваня аж рот открыл, когда я его по имени-отчеству назвал.
– Упреждаю сразу! – я решил расставить точки на i – Совет расширим инородцами. Начальными людьми от башкир, киргизов и татар. И может еще кого нужного возьмем. И прошу несупротивиться мне!
Невыспавшийся и злой, я даже приударил кулаком по столу. Казаки и не думал возражать, поклонились.
Вторая новость была о назначении Овчинникова, Творогова и Подурова генералами. Она вызвала лишь легкое перешептывание и одобрительные хлопки по спинами и плечам. А вот новая структура войск, с полками и другими реестрами – подняла бурю.
– Не по старине поступаешь, Петр Федорович – первым закричал Лысов.
– Сначала надо бы казацкий круг собрать! – осторожный Шигаев поддержал полковника.
– Вы еще в Питер отпишите за разрешением – засмеялся Чика. Вот этому все нипочем.
– Казачки не поймут – помотал головой Чумаков – Наша сила вот – Федор показал кулак – По станицам сотни собраны. Раздели казаков по другим полкам и…
– Да, что слушать! – Лысов прямо генерировал электричество в промышленных масштабах – Сей же час сход соберем!
– А
На этих словах дверь открылась и мы все застыли в изумлении. В кабинет даже не вошла, а вплыла Татьяна Харлова. Сегодня молодая женщина одела светлое приталенное платье, подчеркивающее ее грудь, повесила в уши зеленые сережки листиками. Казаки молчали, словно языки проглотили. Я тоже.
– Петр Федорович, завтракать пожалуй. Все готово.
Я посмотрел на полковников с генералами, те – на меня.
– Идите, казаки, готовьтесь – я встал, оправил чекмень – Через час буду принимать смотр по полкам на площади як вам указал.
Вышел, не оглядываясь в приемную. Тут народу прибавилось. Появился поп Сильвестр, Рычков, какие-то мужики в лаптях… Успокаивающе взмахнул рукой, произнес – Всех приму, никого не обижу. Ожидайте.
Вместе с Татьяной поднялся в жилую часть дома. Пока шли по остекленному переходу, наклонился к девушке, произнес – А говорила, что ничего нет на заклад. Сережки то малахитовые!
Ушко Харловой заалело.
Мы пришли в какую-то другую гостиную, обитую розовыми обоями. Сели за стол.
– Омлет по-французски с сыром и дольками обжаренной свинины – начала перечислять Татьяна – Кофе, свежие булки…
– Татьяна – я отложил вилку – Вчера ты была в траурном платье. А сегодня…
Харлова стремительно покраснела, начала мять салфетку в руке.
– На самом деле, у меня просто нет другого туалета, кроме того, в чем мы с Коленькой убежали из крепости. Я постирала платье и вот… Елена Никаноровна ссудила меня одеждой своей старшей дочери.
Да… Надеяться на то, что Харлова будет чем-то руководить в доме при такой властной губернаторше – совершенно не приходится.
– Давай завтракать – я подцепил кусок омлета, отправил его в рот – М… божественно!
– Я удивляюсь произошедшим переменам – девушка пригубила кофе, покачала головой – Позавчера ты еще был d'ego^utant [6] . Грубый, необразованный казак. Но сейчас…
– Пришлось долго скрываться среди простого народа – начал импровизировать я, не забывая про омлет – Маска приросла.
6
отвратительный (по фр.)
– Уж не хочешь ли ты сказать – засмеялась Харлова – Что ты и правда, Петр III?
Я пожал плечами, кивнул, наливая молоко в кофе. Меньше говоришь – меньше шансов провалить легенду.
– Петр разговаривал свободно по-немецки.
– Was meinst du gn"adige frau [7] ?
Хорошо, что в школе я учил немецкий. И достиг неплохих успехов. Надеюсь, Харлова язык Шиллера и Гете знает не очень.
– Жаль, я плохо понимаю немецкий – вдова внимательно на меня посмотрела.
7
Чего изволит госпожа? (по нем.)